Меню

Как я мылся с мамай в бане

Как мы в баню ходили

У меня есть двоюродная бабушка. Ее зовут тетя Галя. Она живет в Ульяновске и пишет нам письма. Самые настоящие, в бумажных конвертах, которые по почте приходят.
А однажды почтальонша принесла, вместо письма, телеграмму. Ее прислал тети Галин сосед. Он сообщал, что тетя Галя не на шутку расхворалась и очень просит нас приехать.
Вечером, на домашнем совете было решено, что поедем мы с мамой. Получалось две недели. Это время мы собирались провести на даче до отъезда всей семьей на море. Но поездка в Ульяновск показалась мне куда круче! И еще я мечтала увидеть реку Волгу, на которой никогда не была.
И вот мы в Ульяновске! Переезжаем мост через Волгу и оказываемся в «Заволжье». Едем в такси по тихим, после московского шума и грохота, зеленым улочкам. Потом сворачиваем в переулок, где все-все дома деревянные и одноэтажные! Ну вот и наш! Дом номер семь.
Открываем скрипучую голубую калитку и оказываемся в самом настоящем . огороде! Потому что весь просторный дворик, примыкающий к длинному одноэтажному деревянному дому, оказался засажен овощами и фруктами. Под резными листиками алела клубника, тянулись, желтея цветами и зеленея пупырчатыми плодами, огуречные плети. На толстых стеблях висели такие огромные поспевающие помидоры, каких я в жизни не видела.
А посередине всего этого разноцветного великолепия стоял седой человек с корзинкой, наполовину наполненной клубникой, и очень внимательно на нас смотрел.
— Здравствуйте, Константин Иванович! — заулыбалась мама. — Гостей ждете?
И тут этот Константин Иванович так обрадовался, что даже лукошко свое из рук выронил и побежал к нам прямо по грядкам!
— Как хорошо, что вы приехали! А мы и не надеялись! Ты уж прости меня, деточка, за обман. Но ведь Галюне нынче семьдесят исполняется.
— Значит она не больна? — расцеловав забавного старикана, спросила мама. — Это самое замечательное известие! Так когда юбилей?
— Сегодня!
— Ох, а мы без подарка!
И мама тут же приняла решение:
— Так, я еду за подарком. А ты, Даша, здесь останешься. Осмотрись, передохни. Радость-то какая! Я уж горевать собралась, а попала на торжество!
Она поставила вещи возле крылечка и немедленно умчалась за покупками. А Константин Иванович взял наши сумки и пошел с ними в дом. Я следом за ним пошла.
Внутри дома было прохладно и вкусно пахло пирогами. После солнечного света я сразу рассмотреть ничего не могла.
— Галя! Галя! — забасил мой спутник. — Смотри, кого я тебе привел!
— Неужели наши москвичи выбрались? — ответил ему певучий и какой-то очень молодой голос. И откуда-то из полутьмы выкатилась кругленькая, как мячик, женщина.
— Ой Дашенька, иди к свету, я на тебя полюбуюсь! А где мама?
Она подхватила меня животом и буквально внесла в просторную комнату с большим окном, на котором висели, вышитые крестиком, занавески. Еще в комнате возвышалась огромная, как батут, кровать. На ней лежала гора подушечек — от большой до совсем крохотной. В углу темнел комод, застеленный вышитой салфеткой,и уставленный множеством всяких фарфоровых статуэток. Такая же скатерть покрывала стол, на котором красовалась хрустальная ваза с ромашками.
Сроду я таких комнат не видела. Я смотрела на батутовую кровать и с трудом сдерживала желание немедленно на ней попрыгать. У меня даже какое-то повышенное слюноотделение началось.
Бабушка Галя истолковала это по-своему.
— Хочешь кушать? — спросила она.
Я машинально кивнула.
Она тут же вручила мне полотенце, велев вымыть руки и придти на кухню.
После этого бабушка схватила в охапку веселого деда Костю и куда-то его помчала.
Стараясь не смотреть на кровать, я достала из сумки мочалку, шампунь, гели и отправилась искать ванную.
В полутемном коридорчике виднелось несколько дверей.
Туалет нашелся сразу. За другой дверью скрывалось помещеньице с краном. В нем стоял тазик с замоченным бельем. За третьей дверью была еще одна комната. Там, завернутая в клетчатый плед, дремала древняя старушка, которая испуганно на меня посмотрела.
— Ты кто?
— Я — Даша. Вы не подскажете, где найти ванну?
— Здравствуй, Дашенька, — успокоилась старушка.- Я — соседка твоей бабушки. Можешь звать меня тетя Наташа. А ванной у нас нет, деточка. Раз в неделю мы все вместе ходим мыться в баню. Ты когда-нибудь была в бане?
— В сауне.
— Сауна — это не баня! — Решительно сказала старушка. — Я тебя про настоящую русскую спрашиваю — с парилкой, с березовым веником! В такой была?
— В такой нет.
— А еще некоторые утверждают, что современного ребенка чем-нибудь удивить трудно. Решено. Идем в баню!
— Когда?
— Прямо сейчас соберемся и пойдем. И бабушку Галю захватим, чтобы она свой юбилей чистенькой встретила.
Бабулька расцвела прямо на глазах! А ведь еще пять минут назад мне казалось, что она глаза с трудом открывает.
— Дашенька! Даша! Ты куда запропастилась? — послышался голос бабушки Гали.
— Я здесь.
— Я ее жду, все разогрела, а она в гости пошла, оказывается!
— Галя! Мы с Дашей уже обо всем договорились. Собирай вещи и айда в баньку, попаримся.
— Но мы ж по вторникам ходим, а нынче четверг.
— Ей с дороги грязь с себя смыть — в самый раз!
— Так готовиться к юбилею надо!
— Юбилей надо чистой встретить. Даю на сборы десять минут!
Я, наконец, отвела глаза от тети-бабушки Наташи и тут же уперлась в ее старую фотографию, висящую на стене. Там она была сфотографирована во весь рост в непонятной форме.
— Так раньше милиционеры выглядели, — пояснила бабушкина соседка — Я двадцать пять лет в медвытрезвителе проработала.
. Баня оказалась совсем недалеко. Мы минут пятнадцать шли по тенистым, зеленым улицам, казавшимся после грохочущей Москвы, тихими и уютными, и остановились перед каменным зданием песочного цвета.
Пока бабушка Галя покупала в окошке билеты, я смотрела по сторонам. В центре, у стойки загорелый дядька в несвежем белом халате и помятом колпаке, под которым угадывалась блестящая лысина, разливал пиво. Видимо, очередной «сеанс» только что закончился, потому что народу тусовалось много. И волосы у всех были мокрые, а лица красные. Почти все что-то говорили друг другу, некоторые спорили из-за мест за столиками. Другие и вовсе пили стоя, предварительно чокнувшись кружками.
Еще я заметила, что мужчины выходили из двери на правой стороне, покрашенной в ярко-голубой цвет, на которой висела табличка с силуэтом полуобнаженного атлета.
А женщины появлялись из двери, расположенной ровно напротив, но выкрашенной уже в ярко-розовый цвет. Вместо дамского силуэта там от руки была намалевана жирная и черная буква «Ж».
— Нам сюда!, — скомандовала тетбаб Наташа. И мы вступили на территорию за розовой дверью. Потом куда-то свернули, отдернули плотные занавески и очутились в унылом помещении плотно заставленном скамейками с одной спинкой и двумя сидениями с разных сторон.
Пока я размышляла, что это может быть такое, бабушка Галя уже сидела на одной половине такой скамейки. А напротив ее раздевалась длинноволосая женщина с мальчиком лет семи.
Она совсем разделась! Догола! И стала торопить мальчика, который постоянно косился в мою сторону и упирался, когда она стаскивала с него трусы.
Я сделала вид, что ничего такого не происходит и тут же попала глазами в нескольких совершенно обнаженных тетенек с вениками в руках.
— Это баня для нудистов?
В ответ тетбаб Наташа возмутилась.
— Каких-таких нудистов? Это ты все стоишь и нудишь, вместо того, чтобы раздеваться.
Я повернулась и увидела, что бабушка Галя и ее соседка уже все с себя сняли и смотрят на меня.
— Раздевайся!
Я подумала и стянула платье. И сказала:
— Все! пойду мыться так!
— Над тобой будут смеяться, — сообщила тетбаб Наташа.
А я стояла и думала о том, что где-то слышала, что в бане все равны. А все были, наоборот, совсем. Ну совсем не равны! и какие-то не такие.
В одежде бабушка Галя выглядела похожей на пончик. А сейчас я увидела, что у нее большой отвислый живот и длинные груди. А еще на ногах — переплетения вен. А тетбаб Наташа, которая мне сначала показалась стройной, выглядела, как огурец на тонких ножках с тонкими ручками. Совсем, как в стишке: «Палки, палки, огуречик — вот и вышел человечек!»
Но тут в зал вошла женщина, при виде которой я обалдела от восторга. Она была в белых брюках и какой-то кофточке, на которой не задерживался взгляд, потому что ноги у нее имелись ноги такой длины, про которые говорят «от шеи». Она села и стала раздеваться, а я глаз от нее отвести не могла! А, когда она осталась обнаженной, я обалдела во второй раз, разглядывая кургузое короткое тело на длинных жилистых ногах. Настоящая женщина-паук! Неужели мужчинам нравятся пауки?
— Перестань пялиться на посторонних людей! Это неприлично! — Зашипела мне в ухо Тебаша (так я про себя уже окрестила тетбаб Наташу).
Я не очень поняла, почему голыми расхаживать прилично, а смотреть — верх невоспитанности, но спорить не стала. Но подумала, что надо у папы поинтересоваться — нравятся ли ему пауки?
Мне дали два веника и шапочку, бывшую мужскую, у которой отрезали поля. И мы вошли в зал, в котором стоял густой белый и горячий туман. Такой густой, что я невольно в нем задохнулась. К тому же пол, по которому текла мыльная вода, оказался ужасно скользким. Я рванула назад. Но бабушка Галя крепко взяла меня за руку, и мы стали искать свободное место и ничейные пустые тазики, которые почему-то назывались шайками.
— Давай, потри мне спинку!, — попросила тетбаб Наташа. — И уперлась двумя руками в каменную скамейку. — Мочалка в шайке!
Я достала ужасно горячую, лохматую мочалку и стала искать глазами гель.
— Ну! Что ты там застряла?
— Гель ищу.
— Гелем дома помоешься. Мылом намыль!
Я намылила эту странную мочалку большим куском мыла и стала старательно мыть тебашину спину.
— Ты что! Не своими руками мылишь?
— Своими.
— Так токо кошку чужую гладют. Шибче три. До красноты! До скрипу!
Я разозлилась ужасно. И стала тереть шибче. Настолько шибче, что уже через минуту ее спина стала красной, как у вареного рака.
Мне казалось, что кожа на этой спине сейчас треснет.
— Ох и хорошо, — закричала хозяйка спины.- От молодчинка! Давай и я тебе потру!
— Нет — завопила я.
— Согласна! Сначала в парилку!
Она напялила мне на голову шапо из шляпы и как-то быстренько втолкнула еще куда-то, где дышать было ну совсем невозможно!
— Поддайте-ка парку! — крикнул кто-то прямо над головой.
В ответ что-зашипело, а дышать стало просто невмоготу.
Сквозь этот горячий туман я с трудом разглядела полки, на которых, свесив босые ноги, как в аттракционе, сидели люди. Только уже не красные. А малиново-бордовые. Некоторые хлопали себя вениками по плечам и спине.
— Лезь сюда! Помогите ребенку!
Но я от них увернулась и поскользнувшись на полу босыми ногами, выплеснулась в обычный зал. Здесь теперь показалось прохладно и приятно. А прямо напротив двери были души! Нормальные человеческие души! И под ними никто не мылся, а все плескались в своих тазиках-шайках!
Возле нашей полки никого не было. Наверно, баба Галя тоже пошла париться. Я взяла свой пакет с гелем и шампунем, и помчалась под теплую струю воды.
День удался! Правда обратно пришлось идти в мокрых трусах. Но солнце припекало изрядно, и я быстро высохла.
Две недели промчались незаметно. Мыться мы с мамой теперь ходили в квартиру к ее подруге, где была ванна. В баню я больше не пошла. И Тебаша по этому поводу сильно огорчалась и даже сделала вывод, «что настоящие русские люди уже повыродились. А в Москве то уж точно».

Читайте также:  Как конопатить баню на мху

Источник статьи: http://proza.ru/2010/06/12/937

Как я мылся с мамай в бане

Лет до пяти я ходил в баню с мамой. Обидно, брат, на год старше, меня уже ходил с отцом в мужское отделение, а я – с мамой в женское. В обще то он тоже, до недавнего времени с нами сюда ходил. Мы, это две сестры, мама и я. Сеструхи чаще всего меня и мыли, по очереди, мама только командовала: там потри, здесь потри.

Когда мы ходили с братом в женское отделение, то нас мыли соответственно, старшая — брата, а младшая – меня. Опять не справедливость, старшая сестра уже взрослая была, она шустро управлялась с телом брата. И он резвился в своем тазу, как в корабле или глазел на девчонок, у которых еще лобок не покрылся волосяным покровом. Поэтому его и выгнали из женского отделения, большой стал. Я же считался еще маленьким, поэтому – мне можно было пялиться, на окружающих меня голых тетенек и девочек.

Нужно сказать, что поход в баню – это событие в семье, к нему готовились, почти как к празднику. Мылись в бане мы раза два в месяц, на чаще, денег не хватало. Семья то большая была восемь человек. Это ж по 30 копеек за взрослого – рубль восемьдесят, да два детских билета – 20 копеек, вот тебя и два рубля. Хлеба одного можно купить – почти на три дня. Да, тогда каждую копейку считали, говорили, что она рубль бережет. Цены, еще до хрущевские были. Это значит, что после 1961 года помывка в бане стоила — 3 копейки. Заботилось государство о чистоте своих граждан.

Читайте также:  Мини баня из профилированного бруса

В перерывах между банями, мы мылись по очереди в кладовке, так называлась ванная комната, потому, что в ней хранилось все, банные принадлежности, и всякий домашний скарб. Нам то, пацанам, особенно летом, мыться нужно было каждый день, иначе цыпками ноги и руки покроются. Да и сестры наши мылись часто, что бы ни завшиветь, на головах то косы были. Старшим братьям доставалось воды потаскать с уличной колонки – на второй этаж.

Обычно кипятили на печке, летом на дровах, а зимой на угле, ведро воды на двоих – для нас и по ведру – сестрам. В связи с нехваткой тазов, мылись по очереди. Сначала купали меня, а потом брата и наоборот – сначала мылась старшая, а потом младшая сестра. Ей на работу вставать раньше, а младшая еще в школе училась. Уже потом, когда все выросли, братья в армию ушли, сестры – замуж вышли, к нам в дом провели водопровод и канализацию. Первым делом, отец установил ванну в «кладовке» и титан на дровах. Жизнь стала цивильной, а до этого оставалась БАНЯ.

У нас на районе не было своей бани, наверное, рассчитывали на перспективу, провести в дома воду и даже газ. Поэтому мы ходили в две бани, на выбор: первую городскую или ведомственную маслозаводскую. Обе, они почти одинаково были удалены от нашего дома. Когда я был маленький, казалось, ужасно далеко. Иногда даже «на ручки» к кому-нибудь из старших просился. Потом, когда подрос, оказалось что все рядом…

В пять лет я стал интересоваться половыми различиями, да и не только я. Мои подружки по предбаннику, где мы вместе дожидались родителей, тоже с нескрываемым интересом наблюдали за фиговинкой, которая у меня болталась среди ног. А когда я спросил у мамы, почему и неё и сестер там ничего нет. Она отправила меня мыться с отцом и братьями.

Читайте также:  Как правильно выставить фундамент для бани

Вначале это был триумф, но вскоре мне ужасно не понравилось, как папка трет меня вихоткой, так почему, то называлась мочалка. А когда я «подглядел», как дяденька онанирует в углу помывочного отделения и спросил об этом папу, он и вовсе отругал меня. А я еще долго не догадывался, что этот дядька выделывал со своим членом. Но на всякий случай, я было запросился назад, к маме в отделение. Но было уже поздно. Началась взрослая жизнь.

Вскоре мы с братом научились тереться сами, только спины друг другу терли. Он иногда, на правах старшего, контролировал, как я помылся, но сильно меня не беспокоил. Мы с удовольствием плескались в тазах, и выгнать нас из мойки было нелегко, даже когда старшие – папа и братья уже обтерлись и ждали, что бы промокнуть полотенцами наши тельца.

Была в бане еще одна забава – ПАРИЛКА. Мы сначала не понимали, чего это все дядьки, так любят туда заходить? А располагалась дверь в неё посередине моечного отделения и всегда была закрыта. Углядеть там было невозможно ничего, потому что клубы пара так и валили от туда, если кто заходил или выходил. И потом, от выходящего, пар валил, как дым от головешки, хотя вокруг было тепло и сыро.

Однажды, старшего брата отец взял с собой в парилку. Через несколько минут он выскочил оттуда распаренный, красный, как рак, но довольный. И стал, как «большой», заходить туда в следующие посещения бани. Отец учил, нужно сначала попариться, а потом уже мыться. Так он и делал. Я тоже попробовал однажды…

Накануне простояли часа два в очереди в баню, народу в этот день, что то много было. Нам то, как минимум, два шкафчика рядом нужно было, барахла то много на пятерых. В один никак не поместится. В общем, долго мы стояли, наши женщины уже домой ушли. В женское отделение не было такой очереди.

Я решился впервые с папой и братьями зайти в парилку. Зашел. Как ни странно, внутри пару не было, но жара стояла адская. Так мне показалось. Брат смеется:
— Не бойся, лезь сюда.
И на полог, на самую верхотуру, шмыг. Я было за ним, но чую, что-то не то. Остепенился, присел на средней полке. Тут и батя подоспел, а меня уже тошнит, голова кружится от жару… Ели откачали меня тогда. Я так до армии в парику и не ходил больше, боялся.

После бани, обычно мы с отцом заходили в пивную. Хорошо, что там продавали не только разливное, бочковое пиво, но и лимонад в бутылках, дорого – 12 копеек, без бутылки. Он нам, обычно, по стакану сока покупал – дешевле выходило. А себе обычно кружку пива брал. Мы все садились на лавки вдоль стены, отдыхали после бани и пили, смакуя, каждый – свое.

Да, БАНЯ. Это сейчас она для развлечения, а тогда – жизненная необходимость была. Русский человек не может без бани.

Источник статьи: http://proza.ru/2012/01/24/723

Adblock
detector