Меню

Ты уже напарился в бане

БАНЯ деревенские рассказы

Суббота. Каждую субботу Степан Иванович топил баню. Весь день управлялся по хозяйству, помогал жене. Сегодня с утра почистил в клетках у нутрий, навоз аккуратно сложил в кучу. Получился красивый конус.
Зимой темнеет рано, поэтому Степан Иванович затопил баньку пораньше, прибрался в комнате отдыха, пополнил красивую бутылку самогоном, приготовил трёхлитровую банку вина и, конечно же, свои фирменные огурчики.
Погода тоже не подвела, очень кстати пошёл снег, а к вечеру опустился лёгкий морозец.
Придёт завсегдатай и любитель баньки, Петр Иванович – он единственный друг, с кем можно крепко попариться, выпить, да и поговорить по душам.
Ну, вот банька готова. Первой в баню, Степан Иванович отправил свою жену, Любашу, пусть попарится и идёт в дом, отдыхать, а то вечно всю беседу испортит. Ни крепкого слова не скажи при ней, ни выпей, да и вообще — нечего ей делать в мужской компании.
А вот и Петро Иванович пришёл. – Заходи Петя, Любаша моя только что пошла в дом.
— А ты что же с ней не ходишь в парную? Боишься, соблазнит? – улыбнулся Петр Иванович.
— Да шо ты, какой там соблазнит? Была бы девка лет эдак двадцати, тогда другое дело, можно было бы и поволноваться, а так…
— Он слышишь, Собака лает, никак идёт кто-то. Кого — то ждешь?
— Нет, ни кого.
Открылась входная дверь и в комнату отдыха ввалился Ромик. — Оооо! – воскликнул Ромик, — «дидЫ уже тут»! А я иду мимо вижу, банька топится. Дай думаю, зайду. Не прогоните? Интересно с вами поболтать, да послушать.
— Ага, в смысле самогону попить на халяву. — Не сдержался Петр Иванович.
— А те чё жалко?
— Да не, не жалко. Заходи, раздевайся. Париться то, будешь? — Спросил Степан Иванович. – А то может, «писяшку» накатишь да пойдёшь?
— Ну, если не прогоните, буду.
— Да куда ему париться? Он уже поддатый! А доктор Болотов говорит, что алкоголь, а так же секс с парной совмещать нельзя.
Ромик с удивлением окинул быстрым взглядом помещение, — ну секса, я вижу, у вас тут нету, а с парной я, как-нибудь, договорюсь. – Стал раздеваться и вдруг замер, как будь то, что вспомнил, — дед Стёп, а хочешь, я щас девок сюда приведу?
— Та иди ты со своими девками, замахал руками Петр Иванович!
— Ааа, боится! Ну ладно, ладно, я пошутил.
-Ну, ты Ромик пока готвся, а мы Петя пошли в парилку.
-Не, не дед Стёпа, я, я, первый! — возразил Ромик и, сбрасывая с ноги зацепившиеся штаны, бросился в парную.
Хорошо напарившийся вышел из бани на свежий воздух, Ромик с удовольствием наблюдал, как от него исходили клубы пара, как невесомые снежинки таяли, ложась на разгорячённую кожу.
Сделав несколько глубоких вдохов, его взгляд остановился на заснеженной куче. Подумал, — ай да дееед! Какой молодец! Такую снежную кучу нагрёб. Явно сам хотел в снегу изваляться после парной. Но первым, буду я.
Легким движением Ромик сбросил простыню и сделал короткий, но мощный разбег, подпрыгнул, на лету поджал ноги и «бомбочкой» сиганул в конус.
Навозная куча приняла Ромика в свои объятья. Под натиском ста тридцати килограммов живого веса, половина кучи разлетелась брызгами в разные стороны, как будто, её и не было.
Ошалевший от неожиданного поворота событий, Ромик сначала замер, сидя по пояс в навозной куче, потом попытался выбраться из неё. Куча не отпускала. Тогда Ромик проявил смекалку, лёг на спину и, сделав кувырок назад, скатился вниз, с трудом вытаскивая ноги. Ромик встал, в недоумении растопырил руки в стороны и повернулся лицом к бане.
На пороге стояли оба деда, держась за животы от смеха, неудержимо ржали.
Окатив Ромика двумя вёдрами воды, отправили его в душ отмываться, а сами зашли в парную.
Парились молча. Каждый думал, как ему казалось о своём, а на самом деле, думали об одном и том же. О юности, о молодости. Отхлестали друг друга веником, кряхтя и охая от жгучего пара.

Каждый раз при встречах, Петр Иванович пытался признаться Степану, открыть свою не лёгкую тайну всей своей жизни, но никак не получалось, то момент не подходящий, то кто ни будь, мешал своим присутствием. Вот и сегодня хотел открыться, да Ромика чёрт принёс.
После третьего захода в парную, сели за стол.
— Ну, что друг мой старинный, давай по винцу. – Предложил Степан Иванович, как будто, подталкивая Петра Ивановича к откровенности, наливая вино в стаканы.
— «Друг» — еле слышно произнёс Пётр Иванович. – Глянул на Ромика, тот уже едва держал голову от выпитого, на халяву самогона. Хмель качал его со стороны в сторону, отвисла челюсть, и он, иногда открывал ничего не видящие глаза и хлопал ими, потом снова глаза закрывались.
— А знаешь, Стёпа, я ведь в молодости хотел тебя убить! – глянул на Степана, надеясь увидеть в его глазах удивление.
— Знаю Петя. Знаю.
От удивления Пётр Иванович чуть не упал со стула. – Как? Откуда? Я ведь ни кому… никто, ни сном, ни духом…!
— Анютка твоя, царство ей небесное, через пару месяцев после вашей свадьбы говорила со мной. Предупреждала, просила быть осторожнее, умоляла избегать с тобой ссор, скандалов. Да я и сам видел, как ты смотрел на меня, как увидишь, так в глазах бесы скачут. Улыбаешься мне, а глаза горят ненавистью. Так бы и разорвал в клочья. Не знаю, что тебя останавливало.
— Ты же знаешь, очень любил я твою Любашу. Впрочем, как и ты. Но она выбрала тебя. А Анютка любила меня, как она говорила, – «без памяти».
На твоей свадьбе, я заливал горе водкой. Кричал «Горько» громче всех, притворно веселился, не подавал виду, а что творилось в моей душе, только Анютка понимала, не давала шагу ступить, всё висла на мне, не отпускала от себя. А когда я набрался почти до беспамятства, увела меня домой. Там и была наша с ней первая брачная ночь. Ночь была сумасшедшей. Все свои чувства я изливал на Анютку, а грезил, думал, видел и был с Любашей. А когда приходил в себя и понимал, что со мной не Любаша, с остервенением, жестоко насиловал Анютку. Потом снова забывался и, задыхаясь от счастья, любил, ласкал и целовал Любашу.
Через неделю после твоей свадьбы, Анютка серьёзно поговорила со мной, о том, что Любаша замужем и ничего уже не изменить, что надо строить свою жизнь, свою семью. Я, недолго думая, предложил ей выйти за меня замуж, она, тут же не раздумывая, согласилась.
Пока был медовый месяц, как будто, чувства к Любаше притупились, улеглись, а когда отношения с Анюткой стали обыденными, не реализованная любовь к Любаше запылала с новой силой.
На работе забывался, даже шутил иногда, а как идти домой, так душа начинает выть, скулить, нет желания идти домой. Не потому, что там плохо, а потому, что идти надо не к Любаше.
Напивался до полу беспамятства и тогда едва плёлся домой. Когда ложился в постель в пьяном угаре, все ласки, поцелуи и нежности предназначались Любаше, а изливались на Анютку. По утрам не один раз замечал, что подушка её мокрая от слёз. Всё понимал и как побитая собака, не поднимая глаз, шёл на работу.
Вот тогда и пришла мне в голову мысль убить тебя Стёпа. Я сделал финский нож, отшлифовал его, наточил, он был острый как бритва. Я надеялся, что где ни — будь в безлюдном месте я тебя встречу и тогда всё случится.
Но однажды, в доме в присутствии Анюты нож выпал у меня из кармана. Ей хватило одного взгляда, что бы понять, что это за нож и для кого он. А сама робко улыбнулась и спросила – это для меня? Ты хочешь меня убить, Петя?
– Тьфу, на тебя! Типун тебе на язык! — сказал я и зыркнул на неё испепеляющим взглядом.
Она немного помолчала, стала серьёзной и тихо так сказала. — Ты думаешь, если его убьёшь, то она выйдет за тебя замуж? – Сделала паузу, — ты ошибаешься. Она возненавидит тебя. Его похоронят, тебя посадят и останутся одинокими две несчастные женщины. Она говорила не опровержимо правильные слова, она была права. Тогда я не вероятными усилиями запретил себе думать об убийстве, но нож ещё долго носил с собой. Зачем? Сам не знаю.
Но мне всё так, же не хотелось идти домой, я так, же напивался и так, же были жаркие ночи, как мне грезилось с Любашей и всё так, же поутру мокрые подушки от слёз Анюты.
Пётр Иванович умолк уронив голову на грудь, помолчал, что то, вспоминая, снова заговорил.
— Перед смертью Анюта попросила меня сесть рядом и выслушать, не перебивая. Она с трудом говорила, — «я любила тебя Петя всю жизнь, любила без памяти, жила только для тебя и детей. Хорошо, что они уже взрослые. Я не просто любила тебя, я боролась за свою любовь, за своё счастье и тем счастлива. Прости меня если я, что-то не так сделала». — Потом умолкла, как будто, уснула и тихонько умерла.
Только тогда я понял, что счастье моё было со мной рядом, я не видел его, не замечал, или не хотел. О чём я теперь очень горько сожалею, но теперь, то уж поздно.
Иногда она приходит ко мне во снах, такая же статная красивая как в юности, обнимает, ластится, любит меня, взгляд ласковый, нежный. А то вдруг так посмотрит, с таким укором, что жутко становится, и я от этого просыпаюсь. И ни кто мне уже не нужен, ничему я уже не рад. Всё прошло, перегорело, как будто, очнулся я от какого то — наваждения, или от тяжкого сна, а может Анютка освободила меня от этого наказания, унесла его с собой. Остались только воспоминания от тех жарких ночей. Гложет меня мой грех, а рядом со мною ни кого, только горечь, тоска, да печаль.
Вот так я загубил жизнь. Сгорела Анюта в огне безответной любви. Троих детей мне воспитала. Они уже самостоятельные, разъехались кто куда. Вот такая на мне теперь тяжёлая ноша, друг. Хотел тебя убить, а убил своё счастье.
— Давай помянем Анютку. Красивая была, добрая, кроткая и тебя дурака любила. Не знаю только за что? – наливая стаканы, предложил Степан Иванович.
— Давай. – согласился Пётр Иванович и добавил, — «имеем, не храним – потерявши плачем»!

Читайте также:  Душевая дверь с турецкой баней

Р.S.
буду благодарен за профессиональные и объективные отзывы.

Источник статьи: http://proza.ru/2020/05/21/1825

Банька и соседка

Банька и соседка

Из серии «Родительские игры»

Светлой памяти госпожи Веры посвящается

Дачный дом утопал в зелени. Кусты черноплодной рябины вдоль забора, яблони около дома создавали ощущение избушки в лесу – пройдёшь рядом и не заметишь. Только дым из трубы указывал на человеческое жильё. Сегодня суббота и топилась баня.
«Это не чешская банька, а настоящая деревенская!» – Дима считал себя городским жителем, но от хорошей деревенской баньки никогда не отказывался, особенно от жаркой, да с настоящими берёзовыми вениками.
– Баня парит – здоровье дарит! Суббота – день чудесный, – душа у него пела. – Дима старался приезжать в деревню к субботе, чтобы смыть с себя городскую усталость.

Бутылочка кваса – крепче перед баней пить нельзя – помогла скоротать время.
И тут Катенька, хорошенькая соседская девушка, вернулась из бани не в очень хорошем расположении духа.
– Доброе утро Катенька, – улыбнулся Дима, подходя к соседке и чмокнув ее в щеку. – Как там банька поживает?
– Дядя Дима! – Катя стерла со щеки воображаемый след поцелуя, моя мама Наташа, кипит от возмущения как самовар! – Потому что мне, видите ли, жарко и я не хочу мыться! Она высечь меня хочет! Спаси меня!
Очаровательная девушка Катя смотрела в пол, изредка всхлипывая: видимо не так просто просить помощи у соседа в таком вопросе.
«И когда Катенька успела вырасти?» – Зная, как дядя Коля топит баню, Дима мысленно согласился с девушкой – там было невыносимо жарко. Но какой взрослый будет уважать мнение хорошенькой девушки? Хотя, если хорошенько подумать, из этой ситуации можно извлечь пользу, пока жены и детей рядом нет!
– Катенька, предложи маме: я сам с тобой в баню схожу. При мне ты уж точно капризничать не будешь!
– Как это буду? – Перспектива баньки с соседом девушку ничуть не испугала. – Обязательно буду! Я всегда капризничаю!
«Заставить её помыться было проблемой с детства!» – Подумал Дима.
– Давай поспорим на бутылку кваса, что у меня получится тебя хорошенько помыть, если мама с папой разрешат, как бы ты себя ни вела.
– И это как же? – Катенька уперла руки в бока.

– А для баньки кроме березового веника надо замочить веник без листьев! И все будет в порядке!
Катенька убежала и вернулась красная, как рак:
– Родители согласны! Папа говорит: с веником хорошая идея! Давно пора! Катя, стряхни с веника листья и пойдёшь мыться с дядей Димой, и только попробуй капризничать! Не будешь его слушаться – пойдёшь со мной, а я выбью из тебя дурь: одними прутиками от веника не отделаешься! Постелю крапиву на полок.
– Значит – крапивы тебе не хочется! – Димин план помывки в компании с соседкой великолепно сработал!
Выбирать Катеньке не приходилось – родители строгие, спорить с ними бесполезно, а деревенской девушке париться с соседом не представляло каких-то сложностей! С детства парились все вместе!

А вот теперь Дима с помощью веника без листьев мог сделать с непослушной девушкой всё что угодно, и она не посмеет возражать: папа обещал в дополнение к горячей бане жгучую крапиву!
– Лучше париться с дядей Димой, чем с папой на крапиве! – Заключила Катя.
Взяв все необходимые принадлежности, они пошли на помывку. День был погожий, в предбаннике парочку охватил теплый, слегка пахнущий дымом и травами воздух.
– Красота! – Дима вошел в баню, разделенную на два помещения, в одном был предбанник, стол и стулья, в другом располагалась железная печь-каменка, здесь и парились и мылись. В печь был вделан стальной бак, в нем нагревалась вода и запаривались веники.
Деревенские девушки с детства не комплексуют по поводу наготы, в бане моются все вместе для экономии дров, да и на речке купальниками не пользуются.
Разделись в предбаннике догола, причём Катенька разделась быстро, повернувшись к Диме спиной, и вошла в мыльню первой.

Деревенская баня была натоплена на совесть.
Перегородка разделяла баньку на мыльню и парилку. Печь топилась из мыльни: банька была по-деревенски небольшой.
Вход в парилку стерегла низкая дверь, собранная из толстых досок.
– Ну, красавица, в парилку! – Дима несильно шлепнул ее по попе, придавая ускорение.
Обнаженная пара вошла в парную. Здесь было жарко, даже для Димы, не говоря уже о Катеньке, поэтому мужчина приоткрыл дверь – для коварного плана сильная жара была не нужна.
– Давай сразу мыться, жааарко – канючила Катя. Но Дима был неумолим:
– Катенька, это русская баня, а не городская ванная, тут должно быть жарко, но дышится легко, значит, баня натоплена правильно! Сюда ходят париться, а не просто ополоснуться. Садись попой на полок и прогревайся, а я пока запарю веники.
Металлическая печка давала жар, вода в котле закипала, и туда Дима сунул веники.
Катенька села на скамейку, но сразу же вскочила – в горячей бане всё было горячим.

Читайте также:  Как разбанить в глобал бане

– Глупенькая, кто же садится голой попой на горячие доски? Сначала надо сполоснуть их водой – Дима окатил полок из ковшика и присел на влажные доски. Катя второй раз попробовала сесть, но опять подпрыгнула.
– Я лучше пойду, тут жарко очень – пошла она к выходу.
– Куда, мы ещё не начали! Постели под попу полотенце! – Дима схватил соседку за руку. – Или по этой самой попе и получишь, но уже по-настоящему!
Она попробовала вырваться, но что может сделать молодая девушка против взрослого мужчины?

«Сейчас мы посидим, хорошо пропотеем, тогда можно будет мыться. А за одно и Катеньку отшлепать!» – подумал Дима.
Мужчина поднял соседку на руки, сел на скамейку и положил Катеньку себе животом на колени и несколько раз не очень сильно шлепнул по попе.
– Ай! А зачем шлепать? Да так больно! – Девушка пробовала вырываться, но Дима держал ее крепко. Через несколько минут, поняв тщетность своих попыток, она успокоилась и спросила:

– Зачем шлепать? Это обязательно! – Это тысячелетиями отработанная практика, но ее корни еще глубже!
– Расскажи, пока потеем! – Катя дернулась, но безуспешно.
– Пошлепывая девушку по попе, – Дима рассказал, что так именно мужчины демонстрируют искреннюю дружбу и нежную привязанность.
– Это почему так? – Катя потерла шлепнутое место.
– Почему? Пошлепывая и потискивая попу, мы, грешные пытаемся на ощупь и по звуку определить мясистость и калорийность того, кого шлепаем! Ведь миллионы лет эволюции выработали тысячу механизмов защиты от самого страшного врага любого биологического вида – от голода.
– Голод это неприятно, но причем тут моя попа? – Катя позволила шлепнуть себя еще раз.
– Это просто: подавляющее большинство организмов на Земле не чураются каннибализма ради выживания вида. И человек, как известно, не исключение! Сейчас вон, и в Таиланде и Сирии не только едят, но и снимают на видео сей процесс! Так что Катенька, крепкий шлепок по твоей нежной и вкусной попе – просто оценка питательности соплеменницы, телом которой подсознательно намеревается воспользоваться мужчина в случае экстремальной ситуации.
– Ничего себе теория! Но я не понимаю, при чем здесь дружба и привязанность? Тебе мало, что родители пустили нас в баньку?
– Все очень просто, ведь шлепая девушку по попе, любой мужчина подсознательно надеется, что данная девушка будет рядом в трудной ситуации! – Дима снял ее с колен и посадил рядом. – Вот как мы сейчас!
– А как долго сидеть надо? Между порочим после шлепков это не так просто! – Вот уж не думала, что у меня сосед людоед-теоретик!

– Пока вся пОтом не покроешься, сиди и прогревайся, пока еще раз по попе не получила.
– Может, лучше водой окатиться? – Катя, ерзая на досках, попробовала схитрить.
Крепкая попка деревенской красавицы порозовела от шлепков.
– Нет, моя маленькая, – Дима положил ее на полок и стал парить веником. – Сначала грязь должна отойти вместе с потом, а потом мы смоем её водой.
– А мама обычно сразу моется, а не сидит в адской жаре так долго! Ой! Горячо!
– Я тебе не мама, и не папа!– Дима работал веником.

– Массажный эффект от веника из крапивы в бане огромен! Переоценить его невозможно. Правильно применяя веник, я открою поры кожи, это приведет к выводу из организма вредных, шлаковых веществ и микробов! И мыться мы будем тщательнее, чем мама с папой вместе взятые. А не согласна – буду тебя парить веником без листьев! Ты меня знаешь!

– Веник в бане всем начальник! – Согласилась Катя, позволяя отхлестать себя крапивным веником. – Хорошо нагоняют жар, массируют кожу, но лучше березовый. Крапивный кусается!
– Крапивный кусается, а березовый без листьев и кусается и вправляет мозги через попу непослушным девочкам! Листья и ветки почки, и кора, и сок березы обладают целебными свойствами! Это ты на себе убедишься!

Пока они перебрасывались словами, банный жар делал дело – оба потели. Дима, как взмок, а с соседки пот лился ручьями.
Дима лег на полок сам и дал веник Кате.
– Может, начнём мыться, я уже вся мокрая! – Отхлестав Диму, Катя провела рукой по груди, показывая влажную ладошку.
– Ну-ка, сейчас сам проверю – Димины руки начали путешествие по девичьему тельцу. Дима погладил грудки, плавно перешёл на животик, провёл ладонью по ногам, задев пальцами лобок Катеньки.
Девушка на это никак не отреагировала, как будто не заметила. Тогда Дима накрыл лобок ладонью, немного помассировал, но опять не получил никакого протеста. «Странно, обычно Катя отталкивала его, стоило лишь чуть приблизиться! Видимо, она считала, что в бане вполне нормально быть голым, и руки воспринимала только как проверку «на потливость». Хорошо, продолжим в том же духе!»

Тем временем жар дошел и до Димы, и он решил: пора передохнуть. Оба встали, окатились холодной водой и вышли в предбанник, открыв в баньке окно.
– Ну вот, теперь еще немного попаримся, и веник без прутиков поспел, потом можно помыться!
– Не надо больше париться! – запричитала Катя – я тогда вообще на пот изойду! Мальчики любить не будут.

– Нет, надо. Мальчики еще. Я обещал хорошо тебя вымыть.
– Нет, ну пожалуйста! Не надо веника без листьев! – Девушка была готова расплакаться. – Я буду послушной!
– Хорошо – смилостивился Дима – но тогда я сам буду тебя мыть, и очень тщательно! Готовь мочалки!
– Ура! – Катя радостно захлопала в ладоши
Оба вернулись в парилку. Жар через окно уже ушёл, и теперь можно комфортно мыться. Налив воды в два тазика, мужчина взял мочалку и стал мыться, наказав Катеньке повторять за ним. Смыв в себя пену, оба охладились в предбаннике и вернулись обратно.
– А зачем обратно, мы ведь уже помылись? – поинтересовалась Катя.
– Нет, малышка, мы просто смыли пыль. Сейчас будем мыться по-настоящему.
На этот раз Дима сам стал мыть соседку. Тщательно прошёлся по ней мочалкой, не пропустив ни одного места. Когда кожа стала скрипеть от чистоты, Дима вывел ее в предбанник положил её на стол и сказал:
– А сейчас я проверю, насколько ты чистая.

Дима стал поглаживать девушку по груди, ножкам, как бы проверяя чистоту. Через пару минут, под воздействием жары и с помощью мужских рук, Катя расслабилась и закрыла глаза.
«Она еще не догадывается, что будет!» – Не переставая поглаживать девушку, Дима сел на лавку рядом.
Катя продолжала лежать с закрытыми глазами, несмотря на то, что Дима осторожно развёл её ножки в стороны, открывая себе доступ к промежности. Очнулась она только тогда, когда Дима поцеловал её в эти привлекательные губки.
– Ой, а что это вы делаете – Девушка попыталась встать, но он положил её обратно
– Проверяю, как ты вымылась! Лежи спокойно.
– Оригинальный способ проверки! – Катенька успокоилась.
Дима для отвлечения внимания поцеловал её в шею, втянул губами сосочки, спустился по животику.
Катя снова закрыла глаза и чуть заметно вздрогнула, когда мужчина дошёл до клитора. Видя, что соседка не сопротивляется, Дима раздвинул языком половые губки и залез пальцем вглубь влагалища.

Читайте также:  Травяной чай для бани в термосе

«Очень приятно проделывать это с только что вымытой девушкой без единого волоска на лобке – после помывки совсем другое дело!»
Катя откровенно тащилась, забыв про все условности. Из нежного ротика вырывались стоны, спина выгибалась, ножки периодически сжимали Димину голову.
«Теперь можно приступать к главной части плана!» – Дима оторвался от соседки и, стараясь удержать её ноги раздвинутыми, приставил к половым губкам давно стоящий колом член.
– Это ты так проверяешь мою чистоту? – Девушка очнулась и попыталась отодвинуться.
– Катенька, лежи спокойно, надо проверить тебя хорошенько! – сморозил Дима первое, что пришло в голову.
Девушка попыталась возразить, но Дима еще раз пригрозил родительским наказанием с помощью веника, и она снова легла.
– У, как там у тебя мокро! – приговаривал Дима – сейчас прочищу, как шомполом пушку. Лежи спокойно, ничего страшного в этом нет.

Уговоры подействовали, Катенька снова расслабилась. Дима продолжил натиск.
– Больно, хватит, пожалуйста! – Девушка поняла, что помывкой тут и не пахнет.
– Лежи и не дёргайся, краса деревенская! Если не хочешь суровой порки!
Девушка скорчила недовольную гримасу, но промолчала.
Наконец Дима скользнул в глубину, но сил держаться уже не хватало. Чтобы отвлечься, приходилось считать бревна в стенах, пытаясь увести мысли о соседской красивой девушке, наколотой на член, но это помогало слабо.
Дойдя до предела, Дима сильнее задвигался, входя и выходя. Катя стонала от удовольствия. Вцепившись ручками в края стола, закатив глаза и открыв ротик, откуда вырывались нечленораздельные стоны, она уже не чувствовала ничего снаружи – только Димин член, только горячий огонь во всём теле.
Кончили одновременно. Дима – с радостным выдохом, Катенька – с длинным протяжным стоном. Через несколько минут, когда оба немного успокоились, Дима в мыльне развёл воду и без мочалки только руками, промыл Катю еще раз.
– Ну вот, теперь ты полностью чистая. Видишь, всё хорошо, и совсем не страшно. Кстати, ты как давно не девственница!

– Ну, твоими стараниями. Давно не девственница! И что их этого? Маме пожалуешься? На всю деревню ославишь или как?
– Нет, зачем? Думаю, что за потерю девственности можно отшлепать и будет достаточно! Пойдём, остынем немного! – Дима вывел девушку в предбанник, сел на скамью и положил Катеньку животом на колени, и отшлепал по попе. Не зверски, но весьма чувствительно!
«Славно попарились! – Рассуждал Дима, румяня Катеньке попу еще раз. – Теперь надо было обработать так соседку, чтобы она ничего не рассказала родителям.
– Катя, тебе понравилось мыться? – начал Дима, поцеловав соседку в покрасневшую попу.
– Ну, было очень жарко. Не надо больше так сильно шлепать, пожалуйста!
– А что это такое? – её ручка нежно взяла Димин член. – Снова почти готов! Тебе что, извращенец, мало?

– Нравится?
– Да! – Девушка заворожено кивнула и слегка помяла член.
Видимо, ей понравилась игрушка – твёрдый, тёплый и немного мокрый столбик.– От ласковых пальчиков член снова начал наливаться силой и упёрся в промежность Катеньки.
Дима повалил девушку животом на стол, просунул руку и направил головку между половых губок.
– Не надо, пожалуйста! – Девушка была готова заплакать. – Так с соседками не поступают!
– Укушу! – Тогда Дима поцеловал очаровательную девушку в попу. – Я лучше знаю, как поступают!
Член твердел ещё сильнее и начал погружаться в лоно. Катенька опешила, перестала плакать и полностью отдалась новому ощущению. Димины руки гладили соседку по спине, и нашлепанной попке.

– Вот, а ты боялась! Сейчас будет ещё приятнее – Дима стал потихоньку двигаться, насколько позволяла поза. Перехватив девушку под попку, Дима снова и снова накалывал её на своё копьё – благо в позе животом на столе это было легко. Катя, как в первый раз, закрыла глаза и откинула голову.
Сейчас уже не было бешеной страсти, опаляющего желания парилки. Огонь внутри нарастал постепенно, волнами, синхронно с движениями.
Сожалея, что не удобно целовать Катеньку во время движений, приходилось восполнять недостающее руками: одной рукой можно было и погладить, и ухватить за попу одновременно.
Наконец, Катя застонала и обмякла. Можно было кончать и Диме, что он сделал с великим удовольствием.
– Сейчас ополоснёмся в последний раз и всё, можно будет идти домой.
В бане Дима продолжил прерванный разговор:

– Катя, ты должна обещать мне одну вещь. Не говори детям, что мы с тобой в бане так шалили.
– Это почему?
– После Чехии им не понравится, что их не взяли париться! Если проболтаешься, мне придется тебя очень сильно наказать, а не просто отшлепать. Веник без листьев так и остался распаренным! Надо потом его вытащить! Пригодится! Давай, как придём, я спрошу у них про поцелуи, сама увидишь.

Ополоснувшись под душем, они оделись и пошли в дом. За ужином Дима как бы невзначай спросил сына:
– Как ты думаешь, таким девушкам, как твоя сестра, можно целоваться с мальчиками?
– Да ты что! Как такое возможно! Она совсем маленькая!
Сестра благоразумно отмолчалась.
После ужина, оказавшись наедине с Катенькой, Дима подвёл итоги:
– Вот видишь, как родители к поцелуям относятся. Так что никому ни слова!
– Поняла! – Катя потёрла рукой попку, вспоминая о Диминой тяжёлой руке. –

Спасибо, что на этот раз обошелся без веника! В следующий раз ты будешь маленьким мальчиком! И за то, что не постелил на стол простыню, я тебе отмщу! Лежу как дура животом и грудью на голых досках! Так и знай, извращенец, попу тебе как следует, нарумяню! Заодно и проверю, какой там у тебя запас сала на случай голода! Людоед доморощенный! И зачем ты вспомнил про мою девственность? Чуть всю игру не испортил! Вот будешь мальчиком в следующую субботу – напомню!

– Мальчиком так мальчиком! Только сейчас нельзя нас веником! А как мы с детьми на пляж пойдем? Сын и так много неудобных вопросов задает! Мало того, в баньке ты и так настолько сексуальна.
– А я учту, что после крапивного веника у тебя дольше стоит! Скажи, только честно, когда мы были подростками, ты бы решился со мной в баню сходить? Спинку потереть? Веником похлопать?
– Я об этом мечтал, но наверное – не решился! Только подглядывал! Да и в реале вряд ли наши родители согласились бы на такую парилку!
Дима с Катей знали друг друга с детства, и их отношения давно приобрели новые качества: у них подрастали дети, но оба любили поиграть, воображая себя по очереди маленькими. Но это уже другая история.

Источник статьи: http://proza.ru/2015/07/06/32