Маленькие мальчики моются в бане

Мальчик в женской бане

Родион, крепкий мужик пяти лет от роду, играл сам с собой войнушку. На большом листе бумаги, поделенном пополам жирной, кривой линией, устремлялись навстречу друг другу танки враждующих армий. Это черные прямоугольники с торчащей впереди палочкой – стволом орудия. Из каждого ствола снопом красных черточек вылетал огонь. Шел ожесточенный бой.

Воевать приходилось сразу за две армии, и Родион красный от напряжения вертелся ужом. Прищурив глаз, он мерил расстояние от черты до танка противника, ставил на своей стороне красную точку и складывал лист пополам. Если красная точка попадала на вражеский танк, значит он взрывался, и Родион дико вскрикивал от радости. Если мимо — хмурил лоб и недовольно сопел.
За своих воевалось успешнее и гора поверженных танков противника росла. бой шел к концу.

— Родя! Кончай сынок играть, собирайся в баню.

Родион и мать жили в небольшом поселке, где все знали друг друга и по субботам мылись в одной бане.

— Только негоже тебе, милый мой, ходить со мной на женскую половину, вон какой здоровый вымахал.

Мать со смешанным чувством нежности и досады оглядела не по годам рослую фигуру сына.
— Дома мыться тоже не дело. Только грязь разводить. Пойдешь купаться с дядей Сашей. Он тебя любит.
— Не пойду с дядей Сашей и дома мыться не буду. Только с тобой!
— До армии со мной будешь в баню ходить? Такой большой мальчик, солдатом хочешь стать! Ты же дружишь с дядей Сашей и уже ходил с ним в баню.
— А теперь не пойду! А солдатом все равно стану и на войну уйду воевать
Мать рассердилась уже не в шутку.
— Ой, какой ты глупый мальчик Родя! Ни на какую войну я тебя не пущу. На войне страшно.
— А ты не бойся, если будет страшно, я попрошу командира и он будет держать меня за ручку.
-Чудище ты мое, горе горькое. Даже не знаю, что мне с тобой делать. Голова у меня от тебя кружится.
-А вот и не правда, мамочка! Ничего она не кружится. Я же вижу, она у тебя на месте стоит!

Конечно ничего против дяди Саши Родион не имел. Дядя Саша веселый! Только напрасно он уговаривает Родиона стать генералом. Где ни встретит сейчас же спросит: «Ну как, Родион, надумал? Может все-таки станешь генералом, а не солдатом? Вон ты какой у нас герой!» Но Родион твердо стоит на своем: «Нет! Только солдатом!» Быть генералом ему вовсе не хотелось. Видел он генералов по телевизору на парадах. Правда, у генералов много медалей, но они старые, а некоторые даже толстые и все стоят на одном месте. То ли дело солдаты! Они красивые и молодые, звонко шагают по площади, едут в танках, прижав к себе автоматы, кричат ура и отдают честь. И если уж кем быть, так только солдатом!
Но в солдаты, наверное, так просто не записывают. Чтобы попасть в солдаты надо заранее готовится. А лучше всего готовится на военную службу, конечно, в женской бане. А почему так — Родион никому не скажет! Взрослые народ странный и многого совсем не понимают.

Упрямство Родиона возымело успех. Мать пригрозив, что это в последний раз, нехотя соглашается взять его с собой на женскую половину. Довольный Родион быстро одевается и выбегает за матерью на улицу, где моросит дождь и блестят, как не открытые моря, отличные лужи.

Родион скачет на одной ножке вокруг дождевого моря.
-Мам, а что такое сознание?
— Откуда ты взял это? Где услышал?-мать с испугом заглянула с чистые, без подвоха глаза сына.
— Нет, ты скажи скорее, что это такое?- с любопытством настаивает Родион.
— Это такая вещь, — мать уронив сумку с бельем, схватила себя за голову, -Оно вот здесь! Знаешь, это так сложно. Я знала раньше, а вот теперь забыла. Придем домой, я в книжке посмотрю.

Мать совсем смутилась и покраснела.

— Не знаешь, — с сожалением протянул Родион.
— Этого, мамочка, никто не знает, — успокоил он мать, — Только санитарки на фронте.
— Почему же только санитарки?- Удивленно спросила мать.
— Потому, что когда солдат на войне падает раненный, он теряет сознание. Куда оно девается? Откатывается от солдата, — пояснил он матери, — а санитарки тогда его видят.
— Ах ты чудище мое, напугал то как, грамотей! Идем мыться, пришли уже!

На женской половине бани Родиону все хорошо знакомо и привычно. В клубах пара выпукло блестят влажные тела женщин. Все они или соседки, или мамины подруги по работе. И если спросит Родион что-нибудь, то в разговор вступают все.
— Мам, а мам, — спросит, например, Родион, — А воспаление легких страшная болезнь?
— Страшная, Родя, страшная. Не бегай сломя голову душа нараспашку, так не заболеешь.
— И мороженое не глотай кусками, как мой внучек, — добавляет баба Фрося из соседнего дома.
— И молоко холодное не пей взахлеб из холодильника, как мой сынок, — добавит другая, тоже знакомая тетя.
— Не слушай никого Родион! Делай все наоборот! Вот и будешь здоров! — смеется молодая учительница физкультуры тетя Ната.

Первой к Родиону подбежит, конечно же, мамина подруга тетя Клава.
— Ой, Родиончик, — сорокой застрекочет она, хлопая его по тугой ягодичке.
— Под каким кустом тебя, такого хорошенького, твоя мамка нашла? И где бы мне себе такого мальчика поискать?

Родион с досадой увертывается от назойливых женских ласк.
— Это тебя, тетя Клава, под кустом нашли. Под кустом мокро и холодно, а я у своей мамочки в животе вырос!

Все дружно смеются. Вообще, женщины народ несолидный и любят заигрывать с Родионом. Но Родион ведет себя с ними строго. Не тратя время на пустые разговоры, он деловито удаляется в свой любимый угол, где крашенная синей краской стена переходит в белую кафельную панель и струйкой льется вода из неисправного крана. Именно здесь Родион готовится на военную службу. Остается только выждать момент.

Наконец тетя Клава зовет мать зачем-то, и та охотно откликается. Сунув в руки Родиона намыленную мочалку с приказом мыться самому, мать отходит.

Родион осторожно оглядывается. Мамочка уже перешептывается с тетей Клавой и обе весело смеются. Журчит вода, журчит женская болтовня и никому нет до него дела.

Родион с силой сжимает мочалку и … швыряет выступившую пену на синюю стену. Но теперь это уже не стена, а поле боя, а пена — вражеское войско. Зыбко колеблясь и выпуская ножки, оно грозно ползет на наши позиции — белую кафельную стену. А самыми первыми ползут разведчики — мыльные пузыри!
— Ага, ползете? — отчаянно вопит Родион. — А вот я вам сейчас покажу!

Он набирает в ладошки воду, текущую из неисправного крана и, размахнувшись, швыряет на пену. «Разведчики» сникают и растворяются, но на их месте появляются все новые и новые. Родион бешено мечется от крана к стене, вражеское войско тает, но все-таки отдельные его части наползают на наши позиции.

Первая атака отбита не совсем удачно. Приходиться начинать все сначала и воевать еще быстрее. И вот новое и новое мыльное войско тает под водяными пулями. Наконец, ни один вражеский пузырь не успевает достичь «наших позиций».

В мужской бане, в крайне неподходящих условиях, Родион отбивал всего две, три атаки. Потом его, недовольного собой и всячески сопротивляющегося, вытаскивал в предбанник дядя Саша. В женской бане число отбитых атак не поддавалось счету и боевое мастерство Родиона росло от субботы до субботы.

— Девочка, а девочка! Не брызгайся грязной пеной. Ты слышишь девочка? Я тебе говорю. Ах какая упрямая девочка!

За спиной Родиона, с досадой отмахиваясь от пены, как от мух, пристраивалась мыться большая и совсем незнакомая тетя.

— А я вам совсем и не девочка! — едва отдышавшись, возмутился Родион, — Очень мне надо быть девчонкой!
— Ой, мальчик! Мальчик в женской бане! Я думала это девочка.
Тетя зачем-то стала прикрываться тазиком.
— Ваш ребенок? — накинулась тетя на подбежавшую, встревоженную мать.

Тетя замахала руками и заговорила о какой-то непонятной, и, наверное, страшной, педа. педагогике. Родион уставился на нее во все глаза.

— Ага, вот видите, как он меня разглядывает! Вот вырастет он у вас развратником, наплачетесь еще с ним!

Что такое развратник Родион не знал, но струсил и на всякий случай спрятался за материнские ноги.
— А Вы не кричите!- во весь голос закричала мать. Совсем запугали ребенка. Своих детей что-ли нет?

— Ой, смотри Родиончик, смотри сейчас! Как бы потом такого кота в мешке не поймать! — В полном восторге расхохоталась тетя Клава, а за ней и другие знакомые тети.

Куда смотреть и где ловят котов в мешки Родион не понял, но ободренный смехом женщин уже меньше боялся большой тети, которая возвышалась над ним как огромная боевая башня, угрожая его походам в женскую баню.

«Да нет, какая это башня», вдруг усомнился Родион. «Башня, она на месте стоит, а тетя все время руками машет. Скорее всего это вражеский танк». «А вот и нет, вовсе это не танк! Танк разве так шумит? Он шумит у-у-у, как шмель, а у тети голосок совсем другой. Но кто же тетя тогда? Ну, конечно, боевой слон! Вон и уши какие висят», вдруг догадался Родион.

Читайте также:  Заказать банкет рестораны для бани

Настоящий солдат не должен никого боятся, даже боевых слонов. Срочно надо было отбивать атаку. Родион храбро оторвался от матери и засуетился. Тут водяными пулями не обойтись, да и к слону боязно подходить. Здесь нужна тяжелая артиллерия, и стрелять лучше всего издалека! Солдату выдумки не занимать! Дрожа от нетерпения, Родион схватил целлофановый пакет, котором мать носила мыло и мочалку, наполнил его водой — снаряд готов. Поднял снаряд над головой … и уронил. Бац! Снаряд с треском разорвался.

— Господи, Родион, варвар малой! Так напугал,аж внутри все оборвалось!- Бабушка Фрося схватилась за сердце.

«Слон» тоже испугался и попятился к дверям: « Пока мальчик здесь, я не войду» — заявил «слон» и скрылся в предбаннике.

Мать накинулась на Родиона и принялась тереть его мочалкой, так что он мотался из стороны в сторону. Но Родион даже не пикнул, его распирало от гордости. Не каждый день удается одержать такую крупную победу.

В предбаннике Родион, которого торопливо одевала мать, все время нырял под материнскую руку, отыскивая глазами поверженного «слона». Слон дрожал в углу под махровым полотенцем. Радион прыснул в кулачок, дергая за руку мать. Но у мамочки лицо сердитое пресердитое. Она вовсе не собиралась радоваться вместе с Родионом.

Нет, взрослые народ странный и непонятливый. И тетя Клава, и дядя Саша, и даже мамочка. Ну ничего, завтра он пойдет в детский сад, встретит своего дружка Петьку из старшей группы. Вот кто оценит победу Родиона .

Истомина Анна-2
г. Севастополь; окончательная редакция сентябрь 2017 год.

Источник статьи: http://proza.ru/2017/09/11/1798

Банька и сестрёнка Анька

Мальчики, которых мамы водят в общественные бани с собой в женское отделение, — это дело обычное и никого таким не удивить. А вот бывает ли такое, чтобы отцы приводили с собой своих дочерей?

Вы знаете, я постоянный посетитель общественной бани. Именно общественной, так как ходим с друзьями в парилку каждую субботу. Ну и 31 декабря разумеется). Так вот, могу вам сказать, что в нынешнее времена, маленькая девочка в мужском отделении, это редкость. Нет сейчас такого, или почти нет! А вот, в советские времена, когда я сам был маленьким, припоминаю случаи. И более того, один раз мы с отцом брали с собой даже мою младшую сестрёнку, которая на пять лет меня младше!

И вот что я думаю по этому поводу. Маленькие девочки в мужском отделении, вызывают меньше внимания, чем маленькие мальчики в женском. Так мне, по крайней мере кажется. Окромя моей маленькой сестрички, и другие отцы тоже тогда в то время, приводили своих дочек. И даже я, будучи в те времена мальчиком, хоть и не подростком, но никакого интереса к тому, а «что там у них» не испытывал! И в самом деле, — а что там «у них» может быть в таком возрасте! Да ничего!

А вот мальчики в женском отделении — это другое дело! Всё-таки хвостик впереди невольно заставляет обращать на себя внимания тех, у кого этого хвостика нет!

Была ещё одна история, когда я жил летом у бабушки. И бабушка, меня и моего двоюродного брата, который был на год меня младше, тоже взяла в женское отделение. Мужчин взрослых в доме не было, поэтому мы и пошли с бабушкой и моей тёткой (мамой брата) в женскую баню.

Ходили там довольные-раздовольные с учётом что я баню не любил тогда и всем улыбались. Почему улыбались? А потому что женщины нам улыбались!

После, с братцем, втихаря обсуждали увиденное. И очень хотели повторения «праздника». Но увы, больше такого не было!

Источник статьи: http://zen.yandex.ru/media/compas7771/banka-i-sestrenka-anka-5dbea58f9c944600aeb22950

Рассказ1 В баньке с мамой.

Будучи в гостях, у моей сестры, не по своей воле, попали с мамой в баню.

Давно это было. Мама решила съездить к своей дочери, моей сестре, которая была намного старше меня и училась в институте, в другом городе. Я, тогда, буквально прилип к маме и напросился с ней. Мама, правда без особого желания, всё же взяла меня с собой.

По приезду случился казус. Сестры в общежитии не было. Как потом выяснилось, в письме сестра плохо разобрала дату, подумала совсем на другой день и спокойно отправилась за город к подруге. Мы приехали днём. Пока суть да дело, подступал вечер.

Мама хотела идти искать гостиницу, но тут появился комендант и предложил очень даже приемлемый вариант. Он нам предоставит койкоместа на правах гостей, но по каким-то там правилам поселения, нужно сходить в баню и принести оттуда бумагу о помывке (как, потом, оказалось, обыкновенные билеты).

Времени у нас было уйма и оставив вещи отправились, по координатам коменданта, в баню. Нашли быстро. Это было современное здание, довольно большое и просторное. Внутри была какая-то особая атмосфера, запах простыней и шампуни.

Мама сразу же пошла к кассе, людей в очереди не было и начала объяснять сложившуюся ситуацию. Но тётенька-билетёрша, наотрез, отказалась дать нам билеты без помывки. На аргумент мамы, о том, что у нас нет ни мыла ни полотенца, просто успокоила:

– У нас, можно взять, всё и мыло и мочалку и полотенца – похоже, мы ей явно приглянулись. Она и не скрывала симпатии, улыбаясь маме и даже мне бросив комплимент.

– Мужчина смотрю, что надо. Но в мужское, одного, наверное мама не отпустит? Маловат, для незнакомого места – мама закивала головой.

– А для женского, великоват – продолжила кассирша. Мама и тут согласилась.

– Шура – позвала работница помывочного хозяйства. Подошла симпатиная женщина лет тридцати, в синем халате. Они о чём-то переговорили. В конце их разговора, я только и услышал:

– Ну конечно. Пускай, моются. Я всё-равно вечером буду там убирать.

Весёлая тётенька вернулась к нам и добродушно сказала, что бы мы расплатились за простую помывку, а сами пойдём в семейное отделение.

– Только сегодня оно закрыто, сандень сделали и отсюда не попадём. Но я проведу вас через … – и приблизившись к маме, что-то сказала, я не расслышал. Мама выразила удивление и спросила:

– А отсюда никак нельзя?

– Да не бойтесь. Днём людей мало. Пройдём, никто и внимания не обратит. А я потом, вас и выведу – сказала тётенька и пошла за банными принадлежностями для нас, а мама мне сказала:

– Сейчас мы пойдём, через раздевалку. Если увидишь дядей, а они могут быть и раздеты, не обращай внимания. Мы, просто, пойдём через другую дверь, а не главную, она сегодня не открывается.

Наконец уложив, в пластмассовую сумку полотенца и всё остальное, повела нас к месту назначения. Мы спокойно прошли через раздевалку, там было только двое мужчин, они были уже одеты и наверное знали кассиршу, потому, что она, что-то спросила у них, а те весело ответили.

Открыв обыкновенную дверь, весёлая тётенька сказала, что как и где открывать и так понятно и, что она прийдёт через часик-полтора. И уходя сказала:

– Я снаружи дверь закрою, а она если что, изнутри ручкой открывается. Ну мойтесь на здоровье.

В отделении было очень красиво. Кафель наверное импортный, хорошие шкафы для одежды и сияющий душ. Надо сказать, что для 70-х годов интерьер был просто великолепен. Мама прошлась по помещению, потрогала ванную, душ. Открыла два шкафчика и посмотрев на меня, сказала:

– Мне нравится. Раздевайся. Вот шкафчик.

Мама взяла низ платья и приподняля его так, что стали видны застёжки на чулках. Но тут же остановилась и глядя на меня, попросила:

– Расстегни сзади, пуговицы на платье. Сниму, что бы не намочить.

Я, немного по дилетенски, справился с тугими пуговицами и она сбросила платье. Надо сказать, что на улице был апрель, довольно тепло и мама не носила комбинацию. Я вообще её в ней редко видел.

На ней были белые трусики, белый пояс и белый лифчик. Я поймал себя на мысли, что выглядит это, очень красиво.

– Спасибо. Ну теперь раздевайся уже. Не тяни. Искупайся, раз уже попали сюда – мама опять напомнила, зачем мы сюда пришли. Я снял одежду, до трусов. Повесил в шкафчик и остановился в нерешительности.

– Снимай, снимай. Или маму боишься? Сушить. трусишки, всё-равно негде, да и некогда. Слышал? Тётенька нам час определила. А я сменку не брала. Думала, что просто бумагу, для общежития, возьмём и всё – и добавила – А наполню-ка я ванную пока.

– Я хочу под душем – сказал я.

– Пожалуйста. А я всё-равно наберу, так, на всякий случай – и мама кивнула мне, типа – вот так.

Я сбросил трусы и как-то так, бочком, прошёл вплотную, мимо мамы, даже боком зацепил её за попу, почувствовав. нежный, шёлк её трусов. Она как раз нагнулась, снимая чулки. Увидел я так же, что она, с явным интересом, рассматривает меня, правда осторожно так, не навязчиво. Ведь я уже где-то с год, не мылся перед ней голым. Не оглядываясь открыл душ, отрегулировал воду и шагнул под струю. Тёплая волна накатилась на тело и покрыла его. Постояв немного я начал тереть руками грудь, голову, лицо.

Читайте также:  Баня бочка в дмитрове

И тут, другие руки, нежно взяли меня за талию и потянули от струи. Я быстро оглянулся. Это была мама, с распущенными волосами, которые красиво падали на плечи и … без лифчика. Я оторопел, не ожидая такого поворота, ведь был уверен, что она, сняв платье, просто умоется и всё.

– Постой, сейчас мочалку намылю – и мама протянусь к струе, что бы намочить мочалку, при этом коснувшись телом моей спины. Я также, боковым взглядом, увидел её мелькнувшую грудь под вытянутой рукой. Она начала интенсивно мылить мочалку и я услышал:

– Поворачивайся ко мне.

Я, всё ещё стесняясь и прикрыв рукой пенис, развернулся к ней. И тут оторопь прошибла меня вдвойне. Мама стояла совершено голая, ничуть меня не стесняясь. Я, как говорят, в полные глаза, увидел её красивую грудь и как бы из скромности опустил голову. Мой взгляд скользнул по ямке пупка на животе мамы и в глаза ударил светлый цвет волос на её лобке. Я стоял, как очарованный, а мама, пальцем подняла мой подбородок и сказала, с улыбкой глядя мне в глаза:

– Я ведь и себе сменку не брала. Так, что принимай в свою, голую, компанию.

Я, как с перепугу, просто кивнул пару раз, а она, присев передо мной и широко улыбнувшись, отстранила мою ладонь от низа живота. Несколько секунд, которые мне показались длинными томительными минутами, смотрела на моего дружка каким-то прямым и необыкновенным взглядом, как будто говоря: “Ну здравствуй. Наконец-то мы опять увиделись”. Но это пришло мне в голову позже, так как в память, надолго, врезался этот чарующий мамин взгляд. Потом, оторвав глаза от дружка, тоже с улыбкой, взяла мои щёки в свои ладони и подавшись вперёд, склонив немного голову на бок, нежно нежно, поцеловала в губы. Этот поцелуй и особое выражение её лица, после этого, я запомнил на всю жизнь.

Ну а потом, она, поднялась, живо развернула меня боком и начала тереть мочалкой. У мамы была интересная привычка, когда раньше меня мыла. Она намыливала грудь, живот, пенис, ноги спереди. При этом, другая рука, касалась спины и опускалась вместе с левой рукой, останавливаясь на попе. Далее мочалка перебрасывалась и начиналось натирание спины, попы, ног, при этом другая рука, по груди и животу, опускалась вниз и останавливалась на пенисе. Последними мылись руки и голова. Эта процедура настолько запомнилась мне, за много лет купания, что я почти до мелочей угадал все мамины действия.

Раньше, когда она меня мыла дома, в ванной, не сильно нагибалась вымывая мне ноги. К тому же, она была одетой. Теперь, ей, пришлось наклонятся до пола и я смотрел на голую спину и попу, которая мелькала при наклонах. Дошла очередь и до головы. Я снова мог видеть маму во весь рост. Она уже немого намокла и её длинные волосы начали прилипать к плечам и груди. Выглядело очень красиво. Но пена от шампуни начала щипать глаза и картинка пропала.

Потом я долго смывал мыло и шампунь с тела и головы, наслаждаясь мощной струёй душа. У нас такого не было. Я покосился на маму, а она осваивала ванную. Было интересно наблюдать, как мама намыливала себе грудь и под мышками, поднимала поочереди ноги и мыла на них пальцы и ногти. Потом улеглась на живот и лежала так несколько минут. Всё это время из воды выглядывали две аппетитные ягодицы. Я понял, что мама совсем не стесняется меня и это сразу же подтвердилось. Она встала в ванной и взяв мыло, начала быстро мылить всё тело, кроме спины. Когда дошла до лобка, как-то мельком глянула в мою сторону, но не отвернулась, а поставила одну ногу на бортик ванной и начала мылить между ног. Мне было это хорошо видно, и как мыло мелькало и как росла пена на волосиках. Когда окончила процедуру, я уже вышел из под душа и пошлёпал к шкафчику. Начал вытираться, а мама, вся в мыле, вылезла с ванной и пошла под душ. Ей явно понравилась баня (как собственно и мне) и эту возможность она использовала по полной. Взяла с полочки шампунь и кивком головы позвала к себе. Я повесил полотенце и подошёл к ней.

– Возьми шампунь – подала она мне бутылочку – наливай мне, потихоньку в ладошки, буду пробовать волосы мыть.

Дома, мама, волосы мыла долго. Но здесь дело пошло быстрее. Два раза намыливала густо руками голову, а что бы намылить волосы полностью, попросила меня взять жмут в руки, а сама начала стягивать мыло с головы на кончики волос. Наконец процедура намыливания окончилась и мама пошла под душ смывать пену. А я зашёл спереди её и посунулся к ней под струю, да как-то не умело, что упёрся лицом в грудь. Она негромко засмеялась, немного отступила и я быстро смыл случайно попавшее на меня мыло. А мама усмехнулась и пальцем ласково тронула меня за нос.
Я снова пошёл вытираться.

Я уже писал, что пенис у меня иногда самозбуждался, в самый неподходящий момент. И сейчас так получилось. По окончании вытирания, мой дружок поднялся и не проявлял тенденции к опусканию. Мама мельком глянула на меня, отвернулась. Потом, сообразив, резко повернула голову в мою сторону и остановила взгляд на моём дружке. Я не успел прикрыться и застыл как вкопанный. Но никаких упрёков я не услышал. Просто сказала:

– Не смотри на меня. Отвернись.

Я тут же нашёлся:

– Это не от того, что ты не одетая. Это как-то само. Я даже не знаю как.

Мама в ответ, немного помолчав:

– Руками не трогай. Всё хорошо. Это бывает у мальчиков, хотят они этого или нет – и как мне показалось, с улыбкой, подмигнула мне. Надо сказать, что, когда она начала говорить, я стоял, так и не прикрываясь, и слушал. Её слова меня успокоили, однако дружок упорно не опускался.

– Слей из ванны и помой её от мыла. Помоги маме – сказала она. Я подошёл с поднятым бойцом и сбросил воду. Опять окрыл кран и так умело, сам себе удивился, ополоснул ванную. Тут же услышал голос мамы:

– Вот молодцы какие. И туалет предусмотрели.

Надо сказать, что за ванной, всего в каком-то метре, стоял красивый унитаз, я его, сразу и не заметил даже. Мама подошла к нему. Подняла крышку и села, посмотрев на меня немного виноватым взглядом.

– Извини. Не могу под душем, по маленькому ходить – и я услышал звук из которого я понял, что мама делает пипи. Мне даже самому захотелось. Сидела мама не долго. Привстала. Легонько потрясла попой и выпрямившись, опустила крышку и дёрнула ручку бачка.

– Мам. Я тоже хочу – сказал я. И это была правда. Мне ещё сильней захотелось когда вода зашуршала.

– Ванная уже чистая. Иди сюда. Только крышку подыми.

Я напрвавился к унитазу, но тут мама остановила меня.

– Постой. Ты так весь верх обписяеш. Давайка сюда.

Мама подвела меня к унитазу и взяв прутик пальцами, направила вниз. Надо сказать, что когда членик торчит, то пописать получается не так легко. Я напрягся и обильно опорожнился. Ни одна капля не упала мимо. Молодец мама. А она тем временем, пальцами, немного натянув шкурку, выдавила несколько капель жидкости и отпустила дружка. Он продолжал упорно стоять.

– Ну ничего. Не обращай внимания. Упрямый какой он у тебя. Возьми мочалку, спину, мне, потрёшь.

Мы пошли к кабинке. Я взял мочалку и начал её мылить. А мама вышла из под душа и повернулась ко мне спиной, да так близко, что коснулась ногой моего дружка. Я отступил на пол шага.

– Ну давай. Три же, посильней – торопила меня мама.

С каким-то особым чувством, намылил ей спину. Мама попросила хорошо пройтись по позвоночнику и шее. Я увлёкся и мой дружок уже вовсю упирался ей в ноги. Даже не заметил этого. А мама, скорее всего почувствовала и повернув голову, глянула вниз, показав свою очаровательную улыбку. Я тоже посмотрел вниз и всё понял. Отстранившись, начал мылить поясницу. Пена побежала по попе и я хотел было уже и её мыть, но мама отстранилась и сказала:

– Спасибо. У тебя хорошо получается.

– Как у папы? – спросил я, довольный маминой похвалой и зная, что дома, спину её всегда мыл папа.

– Даже лучше – с юморком ответила мама и снова потеребив мне носик, ещё и поцеловала в него. Потом быстро справилась под душем и закрывая кран попросила:

Я поднёс и прислонил его, сам того не ведая, к груди, почувствовав её упругость. Мама ничего не сказала, а только приняла полотенце и начала не спеша вытираться. Когда вытирала между ног, посмотрела на меня и я понял, что надо отвернуться. Потом я ей вытер спину и мама намотала полотенце на голову, что бы впитать влагу с волос.

Читайте также:  Бани из шпал чем пропитаны

Надо сказать, что мой пенис уже поник, хотя, я это не сразу и заметил.

А мама, тем временем, начала натягивать трусики, а мне сказала:

– Можешь одеваться уже и волосы причеши, а то в стороны торчать будут.

– А можно, я ещё так побуду? – набрался я смелости.

– Понравилась банька то. Мне тоже. Чистая, тёплая. Ну побегай так, коль хочется. Время ещё есть – разрешила мама окончив натягивать трусики. Потом попросила:

– Подай пояс и лифчик со шкафа.

Я не только подал, а ещё помог одеть пояс и застегнуть лифчик и пока мама укладывала в него свои груди, поднёс и чулки. Она начала по очереди натягивать их на ноги и справившись стала пристёгивать их к застёжкам, но подломила ноготь и эту работу пришлось сделать мне. Мама, с весёлым лицом, сказала:

– Вот так. Сынуля голенький и помыл и одел – я смутился от её слов, но она сразу исправилась:

– Ну побудь раздетым ещё, пока я посушусь – и пошла к сушуару.

Я всегда этот случай вспоминаю с улыбкой. Прямо магия какая-то.

А мама, без платья, долго сушила волосы под настенным сушуаром. Закинув ногу на ногу, в коричневых, с отливом чулках, она смотрелась как королева. Тогда, конечно я, будучи мальчиком, не так остро воспринимал вид обнажённой или полуобнажённой женщины, но обратил внимание на мамины голые ноги от чулок до трусов. Даже тогда этот вид меня очаровал. Наверное я уж сильно в открытую рассматривал это мамино чудо. Она посмотрела на меня не очень одобряющим взглядом и я перестал пялиться.

Потом просто начал коротать время, зная, что с волосами мама занимается всегда долго. Я нашёл плассмасовый круг, который почему-то оказался там, под стенкой. Пытался его крутить, но без особых успехов. Подбегал к зеркалу, расчёсывался и корчил рожи. Короче, дурачился.

Мама поглядывала в мою сторону и поймав мой взгляд, спрашивала, не замёрз ли, может пора одеваться. Но мне нравился мой вид и я не спешил к одежде. Когда я хотел сделать стойку на руках и подошёл ближе к двери, где места было побольше и присмотрев получше коврик, опёрся на него руками и оттолкнувшись от пола, стал в стойку вниз головой, ногами упёршись в стенку, отделанную кафелем.

– Мама. Смотри. А в школе не мог этого сделать.

Я, немного приподнял голову и увидел, своего дружка яйки которого, чётко выделялись на фоне тела, а прутик, смешно так, висел вниз.

– Молодец – отозвалась мама – только руки не ослабляй, а то головой ударишься.

И только я снова опустил глову и посмотрел на маму, которая, с интересом рассматривала меня, действительно, руки как-то согнулись и я медленно опустил тело на голову. Я понял, что осторожней надо такие упражнения делать. возле стенки. Я встал и хотел идти, но в дверях раздался шум от вставляемого в скважину ключа и потом лязг открываемого замка. Всё прошло очень быстро и помещение вошла красивая женщина, в синем халате. Я остолбенел. Какое-то мгновение стоял, голый, в двух метрах от банной работницы, которая весёлым взглядом рассматривала, меня, с ног до головы. Я автоматически прикрыл низ живота ладошками, но всё ещё стоя на месте.

– Не прячься, не бойся. Я таких как ты перевидала уже ой-йой сколько – и начала объяснять маме, что кассирша занята и она нас проведёт. А мама, в это время, уже стояла у зеркала и расчёсывала волосы. Я подбежал к ней и спрятался за её спиной, прижавшись к её бёдрам. До сих пор помню приятное ощущение маминого пояса и чулок на руках и молодце, который вновь успел принять вертикальное положение и упёрся в ноги. Мама почувствовала это и освободившись от объятий, прижала моего дружка к животу и ласково шепнула мне на ухо:

– Прикройся ладошкой – и добавила громче:

– Не бойся тётю. Тётя не будет смотреть. Иди одевайся спокойно.

И тётя, в синем халате, тоже отозвалась:

– Иди, иди. Не стесняйся. Я смотреть не буду – а потом добавила, уже для мамы:

– Да тут частенько, молодые парни, меня увидев, стойку, на без десяти двенадцать принимают” – и засмеялась вместе с мамой. Я долго ещё не мог понять, что это такое, ” на без десяти …”, а маму спросить так и не решился.

Пройдя к шкафу, я освободил дружка и хотел быстро взять трусы, что бы натянуть их и тогда спокойно одеваться. Но в спешке, я зацепился за коврик и локтем ударился об дверцу, которая хлопнув, защёлкнулась на замок. Моя одежда оказалась закрыта. Подошли мама и банная работница. Я с перепугу забыл за стоящего дружка и так и стоял перед ними, чуть ли не касаясь синего халата банной работницы. Вся беда была в том, что ключ лежал внутри, на полке.

– Это не первый раз. Сколько раз говорила поставить замки под один ключ или вообще убрать. Дело в том, что тут раньше была дополнительная раздевалка с платными ящиками. А в общей раздевалке, были просто вешалки. А сейчас здесь сделали семейное отделение.

Она, поглядывая вниз, ещё раз попробовала дверцы, но они естественно не поддались. Мама хотела меня завернуть в полотенце, но банная работница сказала, что здесь не холодно, пусть, мол, мальчишка, голеньким бегает, коль ему нравится, а она сейчас пойдёт, поищет запасной ключ. Когда синий халат, скрылся за дверью, мама взяла в руку моего дружка и сказала:

– Забыл ладошкой прикрывать.

Я сразу за двумя ладошками спрятал бойца, но мама опять отвела мои руки и спросила:

– Поздно уже прятаться. Может писять хочешь? А то до общежития ещё далековато идти.

Странно, но она угадала. Я действительно, снова, хотел в туалет.

– Пошли со мной, помогу тебе – и мама повела меня к унитазу. Так как и в первый раз. Она взяла прутик, в свою руку и нагнула его прямо в чашу унитаза. В этот раз опорожниться быстро не получилось. Но когда последние капли упали в унитаз, мама подвела меня к умывальнику и помыла путик.

– Ну вот. Теперь и мне захотелось снова” – и она, как-то виновато посмотрев на меня, подошла к унитазу, подняла крышку, потом платье. Стянула трусы и

Усевшись, зашумела струёй. Потом привстала и посмотрела на меня. Я понял. У мамы дома, для такого случая, всегда лежали салфетки или она подмывалась под душем. Но для душа ей надо было почти, вновь, полностью раздеться, поэтому она попросила:

– Сынок. Возьми в моей сумке салфетку и принеси мне.

Я потелепал к её шкафчику. Сразу же обратил внимание, что ключ от её

шкафа лежит на нём самом. Я быстро нашёл салфетку и принёс маме. Она стояла и ждала, не опуская платья и со спущеными трусиками. Густой треугольник чётко выделялся внизу живота. Я вспомнил за дружка. Посмотрел, но он всё ещё топорщился. Мама, приняв салфетку, не стала отворачиваться и одной рукой держа платье, второй начала вытирать между ног. Я не отходил, думая, что маме ещё что нибудь нужно будет, а она не просила меня, ни отвернуться, ни уйти. Наконец мама окончила процедуру и свернув салфетку попросила меня выбросить её в мусорную корзину. Сама же начала натягивать трусы. Я пошёл к дверям, где стояла корзина. А тут и банная работница пришла и видя мой стоячок, спросила маму.

– В туалет водили? Мой помладше, Вашего, будет. А как по маленькому, так часто и торчок. А сходит падает.

В это время я развернулся, не думая, что тётенька остановилась рядом и упёрся прутиком в ноги красивой уборщицы, даже халат ей приподнял.

– Извините – вежливо сказал я и не прикрываясь пошёл к шкафчику.

– Какой упругий. Ну прямо настоящий – сказала красивая уборщица маме, подойдя следом за мной и открывая шкафчик.

Я начал одеваться, а тётя о чём-то ещё некоторое время разговаривала с мамой и похвалила нас за чистоту.

Я слышал как мама спросила, почему через главные двери выйти нельзя.

– Да там старый замок заклинил. А заведующая не разрешает дверь ломать. Красивая она и дорогая. Ждут мастера. Вот сандень и придумали.

Когда шли обратно, через раздевалку, мужчин явно добавилось. некоторые были даже раздетыми. Мама отвернув взгляд к стенке, шла за молодой работницей. Видно было, что ей, очень неудобно. В отличие от мамы, работница бани смело глядела между шкафов, высматривая, не намусорили где и всё ли в порядке.

Когда мы выходили, приветливая кассирша, с улыбкой глядя на меня, сказала: ” Ну вот, освежился, хорошо и ничего страшного, что с мамой, ведь правда?”

Мы спокойно переночевали в общежитии. Сестра примчалась утром и отчитала маму за плохой почерк. Она неверно прочитала дату нашего приезда. Потом засобралась в душ, и маму пригласила. А на меня как-то недоверчиво глянула и сказала: “То же может с нами? А, мама?” Но мы отказались.

Когда сестричка упорхнула, мама так ласково посмотрела на меня и улыбнулась.

Источник статьи: http://istoriipro.ru/rasskaz1-v-banke-s-mamoj/

Оцените статью
Про баню