Поход в баню с одноклассниками

Моя одноклассница

Каждый год в первую субботу февраля мы с моими одноклассниками… Нет, мы не ходим в баню. Мы просто встречаемся все вместе. Обычно на наши посиделки приходит человек 10-15. В этот раз нас собралось 13 – чертова дюжина. Но среди нас не было суеверных, и мы дружно отправились в «Bar Duck».

Каждый год в первую субботу февраля мы с моими одноклассниками… Нет, мы не ходим в баню. Мы просто встречаемся все вместе. Обычно на наши посиделки приходит человек 10-15. В этот раз нас собралось 13 – чертова дюжина. Но среди нас не было суеверных, и мы дружно отправились в «Bar Duck».

Одноклассники – особый род взаимоотношений. Это люди с общими впечатлениями детства, которые уже навсегда останутся в нашей памяти. С некоторыми из моих одноклассников за 10 лет учебы я обменялся только десятком предложений: это примерно по предложению в год. Кто-то мне нравился, кого-то я не любил. Одни стали моими друзьями на всю жизнь, а другие не оставили следа в моей истории. Кого-то из девчонок я дергал за косички, с кем-то сидел за одной партой, а в одну даже был влюблен. Но Даша уже вышла замуж. На встречу она не пришла: не с кем было оставить годовалого сынишку.

И вот мы собрались, выпили за встречу, начали обмениваться воспоминаниями:

— А помните, как мы химичке поменяли реактивы, и у нее на уроке колба взорвалась…

— А помните, мы булочки из столовой под одеждой выносили…

— А помните, мы на уроке музыки не пели, а только рот открывали. А училка злилась очень…

Читайте также:  Полок для бани в бийске

Общий разговор плавно перетек в местный. Все разбились на кучки и обсуждали что-то свое уже из настоящей, нешкольной жизни. Я активно обсуждал с парнями вопрос о том, кто как собирается косить от армии, в надежде услышать новый, неизвестный мне способ. Но разговор постепенно сошел на нет. Мои одноклассники решили выйти, а я остался. Задумался о чем-то своем, пока не услышал:

— Ну что, Тош? Как дела?

Я машинально повернулся на голос и улыбнулся. Справа от меня сидела Наташка. Мы проучились вместе 10 лет. Ее я пару раз дергал за косички и списывал у нее математику. Косичек тех давно уже нет, да и математику за 4 года учебы на лингвиста она уже всю забыла. Мы никогда не общались с ней тесно. У нас не было общих интересов и общих тем для разговора. Но она всегда мне немножко нравилась. Нравилась просто как одноклассница. Ни больше, ни меньше.

Разговор потек в обычном русле: воспоминания, знакомые, настоящая жизнь. Через некоторое время я понял, что разговариваю с Наташкой уже больше получаса и не нахожу в этом ничего странного. Мне было с ней легко и просто. И мне казалось, что она чувствует то же самое, также удивляясь этому в душе.

В зале R&B сменился какой-то медленной мелодией.

— Пойдем потанцуем, — протянул я руку девушке.

— Пойдем, — ни секунды не раздумывая, положила она свою руку мне на ладонь.

Во время танца я прижал ее к себе так близко, что чувствовал, как поднимается при дыхании ее грудь. Я понял, что не хочу ее отпускать. И уже не отпущу.

Вернувшись на место, я выпустил на волю пикапера. И он уже начал свое дело. В ход пошло рассматривание колец и гадание по руке: К+. Потом фото на память с нежными объятиями. Разговоры, плавно перетекающие от личной жизни в область секса.

Часы пробили 12 раз. Все начали потихоньку расходиться. Наташа и ее школьная подружка Марина тоже начали собираться. Я, естественно, тоже.

Я, девчонки и наш одноклассник Пашка до сих пор жили в районе Парка Победы. Я был на машине, поэтому предложил всех довезти. Сначала мы высадили Пашку, потом Марину. Мы с Наташкой остались вдвоем.

— Слушай, — ненавязчиво начал я. – Может, сейчас пойдем попьем пива? А то я из-за машины и не пил ничего.

— Да я не знаю… — немного замялась девушка.

— Да ладно, соглашайся. Когда еще в следующий раз я смогу угостить тебя пивом, — улыбнулся я ей.

— Наверное, только на следующий год, — рассмеялась Наташка.

Мы поставили машину, зашли в магазин, где я купил «Невское-айс» себе и бутылку «Текизы» для Наташки.

— Куда пойдем? – спросила меня она. – Как в школьные годы в подъезд?

— Ну, зачем? – пожал плечами я. – Можно ко мне.

— Да ну, — чуть нахмурила она бровки и надула губки. – У тебя уже все спят, наверное.

— Нет. Я ж один живу.

— А твои куда делись? — она имела ввиду родителей и мою младшую сестренку.

— Так они уж года три как переехали, — улыбнулся я. – Ну что? Пойдем?

Мы пришли ко мне. Я сразу включил легкую музыку и неяркий свет. За пивом и «Текизой» пошел обычный разговор, старательно сводимый мною в сторону секса. Легкая кинесететика: К++. Я целовал ей кончики пальцев, медленно продвигаясь вверх по руке: запястье, плечо, шея, губы… Она ответила на мой поцелуй…

— …Может не надо, Тош, — уже лежа в одном нижнем белье, попыталась сопротивляться Наташка.

— Но иначе тебе придется ждать еще целый год, — улыбнулся я ей и повалил обратно на диван…

Источник статьи: http://www.pickup.ru/blog/reporty/288

Как мы в баню ходили

У меня есть двоюродная бабушка. Ее зовут тетя Галя. Она живет в Ульяновске и пишет нам письма. Самые настоящие, в бумажных конвертах, которые по почте приходят.
А однажды почтальонша принесла, вместо письма, телеграмму. Ее прислал тети Галин сосед. Он сообщал, что тетя Галя не на шутку расхворалась и очень просит нас приехать.
Вечером, на домашнем совете было решено, что поедем мы с мамой. Получалось две недели. Это время мы собирались провести на даче до отъезда всей семьей на море. Но поездка в Ульяновск показалась мне куда круче! И еще я мечтала увидеть реку Волгу, на которой никогда не была.
И вот мы в Ульяновске! Переезжаем мост через Волгу и оказываемся в «Заволжье». Едем в такси по тихим, после московского шума и грохота, зеленым улочкам. Потом сворачиваем в переулок, где все-все дома деревянные и одноэтажные! Ну вот и наш! Дом номер семь.
Открываем скрипучую голубую калитку и оказываемся в самом настоящем . огороде! Потому что весь просторный дворик, примыкающий к длинному одноэтажному деревянному дому, оказался засажен овощами и фруктами. Под резными листиками алела клубника, тянулись, желтея цветами и зеленея пупырчатыми плодами, огуречные плети. На толстых стеблях висели такие огромные поспевающие помидоры, каких я в жизни не видела.
А посередине всего этого разноцветного великолепия стоял седой человек с корзинкой, наполовину наполненной клубникой, и очень внимательно на нас смотрел.
— Здравствуйте, Константин Иванович! — заулыбалась мама. — Гостей ждете?
И тут этот Константин Иванович так обрадовался, что даже лукошко свое из рук выронил и побежал к нам прямо по грядкам!
— Как хорошо, что вы приехали! А мы и не надеялись! Ты уж прости меня, деточка, за обман. Но ведь Галюне нынче семьдесят исполняется.
— Значит она не больна? — расцеловав забавного старикана, спросила мама. — Это самое замечательное известие! Так когда юбилей?
— Сегодня!
— Ох, а мы без подарка!
И мама тут же приняла решение:
— Так, я еду за подарком. А ты, Даша, здесь останешься. Осмотрись, передохни. Радость-то какая! Я уж горевать собралась, а попала на торжество!
Она поставила вещи возле крылечка и немедленно умчалась за покупками. А Константин Иванович взял наши сумки и пошел с ними в дом. Я следом за ним пошла.
Внутри дома было прохладно и вкусно пахло пирогами. После солнечного света я сразу рассмотреть ничего не могла.
— Галя! Галя! — забасил мой спутник. — Смотри, кого я тебе привел!
— Неужели наши москвичи выбрались? — ответил ему певучий и какой-то очень молодой голос. И откуда-то из полутьмы выкатилась кругленькая, как мячик, женщина.
— Ой Дашенька, иди к свету, я на тебя полюбуюсь! А где мама?
Она подхватила меня животом и буквально внесла в просторную комнату с большим окном, на котором висели, вышитые крестиком, занавески. Еще в комнате возвышалась огромная, как батут, кровать. На ней лежала гора подушечек — от большой до совсем крохотной. В углу темнел комод, застеленный вышитой салфеткой,и уставленный множеством всяких фарфоровых статуэток. Такая же скатерть покрывала стол, на котором красовалась хрустальная ваза с ромашками.
Сроду я таких комнат не видела. Я смотрела на батутовую кровать и с трудом сдерживала желание немедленно на ней попрыгать. У меня даже какое-то повышенное слюноотделение началось.
Бабушка Галя истолковала это по-своему.
— Хочешь кушать? — спросила она.
Я машинально кивнула.
Она тут же вручила мне полотенце, велев вымыть руки и придти на кухню.
После этого бабушка схватила в охапку веселого деда Костю и куда-то его помчала.
Стараясь не смотреть на кровать, я достала из сумки мочалку, шампунь, гели и отправилась искать ванную.
В полутемном коридорчике виднелось несколько дверей.
Туалет нашелся сразу. За другой дверью скрывалось помещеньице с краном. В нем стоял тазик с замоченным бельем. За третьей дверью была еще одна комната. Там, завернутая в клетчатый плед, дремала древняя старушка, которая испуганно на меня посмотрела.
— Ты кто?
— Я — Даша. Вы не подскажете, где найти ванну?
— Здравствуй, Дашенька, — успокоилась старушка.- Я — соседка твоей бабушки. Можешь звать меня тетя Наташа. А ванной у нас нет, деточка. Раз в неделю мы все вместе ходим мыться в баню. Ты когда-нибудь была в бане?
— В сауне.
— Сауна — это не баня! — Решительно сказала старушка. — Я тебя про настоящую русскую спрашиваю — с парилкой, с березовым веником! В такой была?
— В такой нет.
— А еще некоторые утверждают, что современного ребенка чем-нибудь удивить трудно. Решено. Идем в баню!
— Когда?
— Прямо сейчас соберемся и пойдем. И бабушку Галю захватим, чтобы она свой юбилей чистенькой встретила.
Бабулька расцвела прямо на глазах! А ведь еще пять минут назад мне казалось, что она глаза с трудом открывает.
— Дашенька! Даша! Ты куда запропастилась? — послышался голос бабушки Гали.
— Я здесь.
— Я ее жду, все разогрела, а она в гости пошла, оказывается!
— Галя! Мы с Дашей уже обо всем договорились. Собирай вещи и айда в баньку, попаримся.
— Но мы ж по вторникам ходим, а нынче четверг.
— Ей с дороги грязь с себя смыть — в самый раз!
— Так готовиться к юбилею надо!
— Юбилей надо чистой встретить. Даю на сборы десять минут!
Я, наконец, отвела глаза от тети-бабушки Наташи и тут же уперлась в ее старую фотографию, висящую на стене. Там она была сфотографирована во весь рост в непонятной форме.
— Так раньше милиционеры выглядели, — пояснила бабушкина соседка — Я двадцать пять лет в медвытрезвителе проработала.
. Баня оказалась совсем недалеко. Мы минут пятнадцать шли по тенистым, зеленым улицам, казавшимся после грохочущей Москвы, тихими и уютными, и остановились перед каменным зданием песочного цвета.
Пока бабушка Галя покупала в окошке билеты, я смотрела по сторонам. В центре, у стойки загорелый дядька в несвежем белом халате и помятом колпаке, под которым угадывалась блестящая лысина, разливал пиво. Видимо, очередной «сеанс» только что закончился, потому что народу тусовалось много. И волосы у всех были мокрые, а лица красные. Почти все что-то говорили друг другу, некоторые спорили из-за мест за столиками. Другие и вовсе пили стоя, предварительно чокнувшись кружками.
Еще я заметила, что мужчины выходили из двери на правой стороне, покрашенной в ярко-голубой цвет, на которой висела табличка с силуэтом полуобнаженного атлета.
А женщины появлялись из двери, расположенной ровно напротив, но выкрашенной уже в ярко-розовый цвет. Вместо дамского силуэта там от руки была намалевана жирная и черная буква «Ж».
— Нам сюда!, — скомандовала тетбаб Наташа. И мы вступили на территорию за розовой дверью. Потом куда-то свернули, отдернули плотные занавески и очутились в унылом помещении плотно заставленном скамейками с одной спинкой и двумя сидениями с разных сторон.
Пока я размышляла, что это может быть такое, бабушка Галя уже сидела на одной половине такой скамейки. А напротив ее раздевалась длинноволосая женщина с мальчиком лет семи.
Она совсем разделась! Догола! И стала торопить мальчика, который постоянно косился в мою сторону и упирался, когда она стаскивала с него трусы.
Я сделала вид, что ничего такого не происходит и тут же попала глазами в нескольких совершенно обнаженных тетенек с вениками в руках.
— Это баня для нудистов?
В ответ тетбаб Наташа возмутилась.
— Каких-таких нудистов? Это ты все стоишь и нудишь, вместо того, чтобы раздеваться.
Я повернулась и увидела, что бабушка Галя и ее соседка уже все с себя сняли и смотрят на меня.
— Раздевайся!
Я подумала и стянула платье. И сказала:
— Все! пойду мыться так!
— Над тобой будут смеяться, — сообщила тетбаб Наташа.
А я стояла и думала о том, что где-то слышала, что в бане все равны. А все были, наоборот, совсем. Ну совсем не равны! и какие-то не такие.
В одежде бабушка Галя выглядела похожей на пончик. А сейчас я увидела, что у нее большой отвислый живот и длинные груди. А еще на ногах — переплетения вен. А тетбаб Наташа, которая мне сначала показалась стройной, выглядела, как огурец на тонких ножках с тонкими ручками. Совсем, как в стишке: «Палки, палки, огуречик — вот и вышел человечек!»
Но тут в зал вошла женщина, при виде которой я обалдела от восторга. Она была в белых брюках и какой-то кофточке, на которой не задерживался взгляд, потому что ноги у нее имелись ноги такой длины, про которые говорят «от шеи». Она села и стала раздеваться, а я глаз от нее отвести не могла! А, когда она осталась обнаженной, я обалдела во второй раз, разглядывая кургузое короткое тело на длинных жилистых ногах. Настоящая женщина-паук! Неужели мужчинам нравятся пауки?
— Перестань пялиться на посторонних людей! Это неприлично! — Зашипела мне в ухо Тебаша (так я про себя уже окрестила тетбаб Наташу).
Я не очень поняла, почему голыми расхаживать прилично, а смотреть — верх невоспитанности, но спорить не стала. Но подумала, что надо у папы поинтересоваться — нравятся ли ему пауки?
Мне дали два веника и шапочку, бывшую мужскую, у которой отрезали поля. И мы вошли в зал, в котором стоял густой белый и горячий туман. Такой густой, что я невольно в нем задохнулась. К тому же пол, по которому текла мыльная вода, оказался ужасно скользким. Я рванула назад. Но бабушка Галя крепко взяла меня за руку, и мы стали искать свободное место и ничейные пустые тазики, которые почему-то назывались шайками.
— Давай, потри мне спинку!, — попросила тетбаб Наташа. — И уперлась двумя руками в каменную скамейку. — Мочалка в шайке!
Я достала ужасно горячую, лохматую мочалку и стала искать глазами гель.
— Ну! Что ты там застряла?
— Гель ищу.
— Гелем дома помоешься. Мылом намыль!
Я намылила эту странную мочалку большим куском мыла и стала старательно мыть тебашину спину.
— Ты что! Не своими руками мылишь?
— Своими.
— Так токо кошку чужую гладют. Шибче три. До красноты! До скрипу!
Я разозлилась ужасно. И стала тереть шибче. Настолько шибче, что уже через минуту ее спина стала красной, как у вареного рака.
Мне казалось, что кожа на этой спине сейчас треснет.
— Ох и хорошо, — закричала хозяйка спины.- От молодчинка! Давай и я тебе потру!
— Нет — завопила я.
— Согласна! Сначала в парилку!
Она напялила мне на голову шапо из шляпы и как-то быстренько втолкнула еще куда-то, где дышать было ну совсем невозможно!
— Поддайте-ка парку! — крикнул кто-то прямо над головой.
В ответ что-зашипело, а дышать стало просто невмоготу.
Сквозь этот горячий туман я с трудом разглядела полки, на которых, свесив босые ноги, как в аттракционе, сидели люди. Только уже не красные. А малиново-бордовые. Некоторые хлопали себя вениками по плечам и спине.
— Лезь сюда! Помогите ребенку!
Но я от них увернулась и поскользнувшись на полу босыми ногами, выплеснулась в обычный зал. Здесь теперь показалось прохладно и приятно. А прямо напротив двери были души! Нормальные человеческие души! И под ними никто не мылся, а все плескались в своих тазиках-шайках!
Возле нашей полки никого не было. Наверно, баба Галя тоже пошла париться. Я взяла свой пакет с гелем и шампунем, и помчалась под теплую струю воды.
День удался! Правда обратно пришлось идти в мокрых трусах. Но солнце припекало изрядно, и я быстро высохла.
Две недели промчались незаметно. Мыться мы с мамой теперь ходили в квартиру к ее подруге, где была ванна. В баню я больше не пошла. И Тебаша по этому поводу сильно огорчалась и даже сделала вывод, «что настоящие русские люди уже повыродились. А в Москве то уж точно».

Источник статьи: http://proza.ru/2010/06/12/937

Оцените статью
Про баню