БАНЯ деревенские рассказы
Суббота. Каждую субботу Степан Иванович топил баню. Весь день управлялся по хозяйству, помогал жене. Сегодня с утра почистил в клетках у нутрий, навоз аккуратно сложил в кучу. Получился красивый конус.
Зимой темнеет рано, поэтому Степан Иванович затопил баньку пораньше, прибрался в комнате отдыха, пополнил красивую бутылку самогоном, приготовил трёхлитровую банку вина и, конечно же, свои фирменные огурчики.
Погода тоже не подвела, очень кстати пошёл снег, а к вечеру опустился лёгкий морозец.
Придёт завсегдатай и любитель баньки, Петр Иванович – он единственный друг, с кем можно крепко попариться, выпить, да и поговорить по душам.
Ну, вот банька готова. Первой в баню, Степан Иванович отправил свою жену, Любашу, пусть попарится и идёт в дом, отдыхать, а то вечно всю беседу испортит. Ни крепкого слова не скажи при ней, ни выпей, да и вообще — нечего ей делать в мужской компании.
А вот и Петро Иванович пришёл. – Заходи Петя, Любаша моя только что пошла в дом.
— А ты что же с ней не ходишь в парную? Боишься, соблазнит? – улыбнулся Петр Иванович.
— Да шо ты, какой там соблазнит? Была бы девка лет эдак двадцати, тогда другое дело, можно было бы и поволноваться, а так…
— Он слышишь, Собака лает, никак идёт кто-то. Кого — то ждешь?
— Нет, ни кого.
Открылась входная дверь и в комнату отдыха ввалился Ромик. — Оооо! – воскликнул Ромик, — «дидЫ уже тут»! А я иду мимо вижу, банька топится. Дай думаю, зайду. Не прогоните? Интересно с вами поболтать, да послушать.
— Ага, в смысле самогону попить на халяву. — Не сдержался Петр Иванович.
— А те чё жалко?
— Да не, не жалко. Заходи, раздевайся. Париться то, будешь? — Спросил Степан Иванович. – А то может, «писяшку» накатишь да пойдёшь?
— Ну, если не прогоните, буду.
— Да куда ему париться? Он уже поддатый! А доктор Болотов говорит, что алкоголь, а так же секс с парной совмещать нельзя.
Ромик с удивлением окинул быстрым взглядом помещение, — ну секса, я вижу, у вас тут нету, а с парной я, как-нибудь, договорюсь. – Стал раздеваться и вдруг замер, как будь то, что вспомнил, — дед Стёп, а хочешь, я щас девок сюда приведу?
— Та иди ты со своими девками, замахал руками Петр Иванович!
— Ааа, боится! Ну ладно, ладно, я пошутил.
-Ну, ты Ромик пока готвся, а мы Петя пошли в парилку.
-Не, не дед Стёпа, я, я, первый! — возразил Ромик и, сбрасывая с ноги зацепившиеся штаны, бросился в парную.
Хорошо напарившийся вышел из бани на свежий воздух, Ромик с удовольствием наблюдал, как от него исходили клубы пара, как невесомые снежинки таяли, ложась на разгорячённую кожу.
Сделав несколько глубоких вдохов, его взгляд остановился на заснеженной куче. Подумал, — ай да дееед! Какой молодец! Такую снежную кучу нагрёб. Явно сам хотел в снегу изваляться после парной. Но первым, буду я.
Легким движением Ромик сбросил простыню и сделал короткий, но мощный разбег, подпрыгнул, на лету поджал ноги и «бомбочкой» сиганул в конус.
Навозная куча приняла Ромика в свои объятья. Под натиском ста тридцати килограммов живого веса, половина кучи разлетелась брызгами в разные стороны, как будто, её и не было.
Ошалевший от неожиданного поворота событий, Ромик сначала замер, сидя по пояс в навозной куче, потом попытался выбраться из неё. Куча не отпускала. Тогда Ромик проявил смекалку, лёг на спину и, сделав кувырок назад, скатился вниз, с трудом вытаскивая ноги. Ромик встал, в недоумении растопырил руки в стороны и повернулся лицом к бане.
На пороге стояли оба деда, держась за животы от смеха, неудержимо ржали.
Окатив Ромика двумя вёдрами воды, отправили его в душ отмываться, а сами зашли в парную.
Парились молча. Каждый думал, как ему казалось о своём, а на самом деле, думали об одном и том же. О юности, о молодости. Отхлестали друг друга веником, кряхтя и охая от жгучего пара.
Каждый раз при встречах, Петр Иванович пытался признаться Степану, открыть свою не лёгкую тайну всей своей жизни, но никак не получалось, то момент не подходящий, то кто ни будь, мешал своим присутствием. Вот и сегодня хотел открыться, да Ромика чёрт принёс.
После третьего захода в парную, сели за стол.
— Ну, что друг мой старинный, давай по винцу. – Предложил Степан Иванович, как будто, подталкивая Петра Ивановича к откровенности, наливая вино в стаканы.
— «Друг» — еле слышно произнёс Пётр Иванович. – Глянул на Ромика, тот уже едва держал голову от выпитого, на халяву самогона. Хмель качал его со стороны в сторону, отвисла челюсть, и он, иногда открывал ничего не видящие глаза и хлопал ими, потом снова глаза закрывались.
— А знаешь, Стёпа, я ведь в молодости хотел тебя убить! – глянул на Степана, надеясь увидеть в его глазах удивление.
— Знаю Петя. Знаю.
От удивления Пётр Иванович чуть не упал со стула. – Как? Откуда? Я ведь ни кому… никто, ни сном, ни духом…!
— Анютка твоя, царство ей небесное, через пару месяцев после вашей свадьбы говорила со мной. Предупреждала, просила быть осторожнее, умоляла избегать с тобой ссор, скандалов. Да я и сам видел, как ты смотрел на меня, как увидишь, так в глазах бесы скачут. Улыбаешься мне, а глаза горят ненавистью. Так бы и разорвал в клочья. Не знаю, что тебя останавливало.
— Ты же знаешь, очень любил я твою Любашу. Впрочем, как и ты. Но она выбрала тебя. А Анютка любила меня, как она говорила, – «без памяти».
На твоей свадьбе, я заливал горе водкой. Кричал «Горько» громче всех, притворно веселился, не подавал виду, а что творилось в моей душе, только Анютка понимала, не давала шагу ступить, всё висла на мне, не отпускала от себя. А когда я набрался почти до беспамятства, увела меня домой. Там и была наша с ней первая брачная ночь. Ночь была сумасшедшей. Все свои чувства я изливал на Анютку, а грезил, думал, видел и был с Любашей. А когда приходил в себя и понимал, что со мной не Любаша, с остервенением, жестоко насиловал Анютку. Потом снова забывался и, задыхаясь от счастья, любил, ласкал и целовал Любашу.
Через неделю после твоей свадьбы, Анютка серьёзно поговорила со мной, о том, что Любаша замужем и ничего уже не изменить, что надо строить свою жизнь, свою семью. Я, недолго думая, предложил ей выйти за меня замуж, она, тут же не раздумывая, согласилась.
Пока был медовый месяц, как будто, чувства к Любаше притупились, улеглись, а когда отношения с Анюткой стали обыденными, не реализованная любовь к Любаше запылала с новой силой.
На работе забывался, даже шутил иногда, а как идти домой, так душа начинает выть, скулить, нет желания идти домой. Не потому, что там плохо, а потому, что идти надо не к Любаше.
Напивался до полу беспамятства и тогда едва плёлся домой. Когда ложился в постель в пьяном угаре, все ласки, поцелуи и нежности предназначались Любаше, а изливались на Анютку. По утрам не один раз замечал, что подушка её мокрая от слёз. Всё понимал и как побитая собака, не поднимая глаз, шёл на работу.
Вот тогда и пришла мне в голову мысль убить тебя Стёпа. Я сделал финский нож, отшлифовал его, наточил, он был острый как бритва. Я надеялся, что где ни — будь в безлюдном месте я тебя встречу и тогда всё случится.
Но однажды, в доме в присутствии Анюты нож выпал у меня из кармана. Ей хватило одного взгляда, что бы понять, что это за нож и для кого он. А сама робко улыбнулась и спросила – это для меня? Ты хочешь меня убить, Петя?
– Тьфу, на тебя! Типун тебе на язык! — сказал я и зыркнул на неё испепеляющим взглядом.
Она немного помолчала, стала серьёзной и тихо так сказала. — Ты думаешь, если его убьёшь, то она выйдет за тебя замуж? – Сделала паузу, — ты ошибаешься. Она возненавидит тебя. Его похоронят, тебя посадят и останутся одинокими две несчастные женщины. Она говорила не опровержимо правильные слова, она была права. Тогда я не вероятными усилиями запретил себе думать об убийстве, но нож ещё долго носил с собой. Зачем? Сам не знаю.
Но мне всё так, же не хотелось идти домой, я так, же напивался и так, же были жаркие ночи, как мне грезилось с Любашей и всё так, же поутру мокрые подушки от слёз Анюты.
Пётр Иванович умолк уронив голову на грудь, помолчал, что то, вспоминая, снова заговорил.
— Перед смертью Анюта попросила меня сесть рядом и выслушать, не перебивая. Она с трудом говорила, — «я любила тебя Петя всю жизнь, любила без памяти, жила только для тебя и детей. Хорошо, что они уже взрослые. Я не просто любила тебя, я боролась за свою любовь, за своё счастье и тем счастлива. Прости меня если я, что-то не так сделала». — Потом умолкла, как будто, уснула и тихонько умерла.
Только тогда я понял, что счастье моё было со мной рядом, я не видел его, не замечал, или не хотел. О чём я теперь очень горько сожалею, но теперь, то уж поздно.
Иногда она приходит ко мне во снах, такая же статная красивая как в юности, обнимает, ластится, любит меня, взгляд ласковый, нежный. А то вдруг так посмотрит, с таким укором, что жутко становится, и я от этого просыпаюсь. И ни кто мне уже не нужен, ничему я уже не рад. Всё прошло, перегорело, как будто, очнулся я от какого то — наваждения, или от тяжкого сна, а может Анютка освободила меня от этого наказания, унесла его с собой. Остались только воспоминания от тех жарких ночей. Гложет меня мой грех, а рядом со мною ни кого, только горечь, тоска, да печаль.
Вот так я загубил жизнь. Сгорела Анюта в огне безответной любви. Троих детей мне воспитала. Они уже самостоятельные, разъехались кто куда. Вот такая на мне теперь тяжёлая ноша, друг. Хотел тебя убить, а убил своё счастье.
— Давай помянем Анютку. Красивая была, добрая, кроткая и тебя дурака любила. Не знаю только за что? – наливая стаканы, предложил Степан Иванович.
— Давай. – согласился Пётр Иванович и добавил, — «имеем, не храним – потерявши плачем»!
Р.S.
буду благодарен за профессиональные и объективные отзывы.
Источник статьи: http://proza.ru/2020/05/21/1825
Какие запреты для женщин действовали в русской бане
Для русского человека баня никогда не была просто местом для мытья. Это культовое, почти сакральное место, к посещению которого относились особенно серьезно. В бане смывали с себя не только грязь, но и усталость, житейские неурядицы, болезни и даже грехи. С баней, так или иначе, были связаны важнейшие события в жизни русского человека: рождение, свадьба и похороны. Неудивительно, что в банях действовали строгие правила и множество ограничений как для женщин, так и для мужчин.
Совместное посещение бани
Сейчас большинство бань у нас в стране разделены на мужское и женское отделение и попадать на чужую территорию категорически не рекомендуется. Но раньше на Руси к этому относились гораздо проще и никакого разделения по полу не существовало.
Русская баня. Художник Е.М. Коренев. 1812 год
В книге «Баня. Очерки этнографии и медицины», вышедшей в 2015 году, российский историк Андрей Дачник писал, что заморских гостей брала оторопь, когда они узнавали, что в русских банях мужчины и женщины моются совместно. Для католиков и протестантов из Англии, Германии, Франции и Голландии было странно, что посетители бань почти не стесняются друг друга и моются как ни в чем не бывало. Посол Великой Римской империи в России, Августин Майерберг, в 1666 году писал:
При этом ни один зарубежный источник не упоминал, что такое мытье приводило к разврату или каким-либо казусам. Все проходило спокойно и чинно — русские спокойно относились к наготе и могли себе лишь иногда позволить необидные шутки.
Заготовка банных веников
В деревнях мылись в банях целыми семьями и связано это было, в первую очередь, с экономией дров и времени. Зимой протопить баню несколько раз за день было совсем непросто, поэтому одновременно мылись родители и дети обоего пола. Нельзя сказать, что это приветствовалось церковными и светскими властями — периодически предпринимались попытки «окультурить» посещение бань, но многовековой уклад всегда оказывался сильнее.
Один из первых официальных запретов на совместное мытье мужчин и женщин в банях вышел в составе сборника законов и решений Собора русской православной церкви 1551 года, получившего название кратное имя «Стоглав». В 1782 году императрица Екатерина II снова обратила внимание на это явление и издала «Устав благочиния», который также игнорировался простым народом.
Гендерное разделение в русских банях произошло только в первой половине 19 столетия, как бы само по себе, при постепенном давлении церкви и насаждении властями западного образа жизни и европейских ценностей.
Банные запреты для женщин
Для русского человека баня — это всегда серьезно. Поэтому установленные для этого места правила соблюдались беспрекословно. Считалось, что за соблюдением приличий и неписаных банных законов следит особый дух, подобный домовому — Банник. Кроме этого, в некоторых регионах верили еще и в бабу Обдериху, которую нужно было непременно задобрить перед посещением парной нехитрыми съестными подношениями и особыми заговорами.
Для женщин действовал ряд правил, некоторые из которых были вполне объяснимы с точки зрения логики, а другие относятся к миру суеверий. Например, женщины не могли мыться в бане раньше мужчин, использовать веники представителей сильного пола, мыть голову в понедельник и среду.
Рожали в деревнях обычно в бане, поэтому часть правил касалась рожениц. Им было запрещено покидать это помещение определенное время после родов. Кроме народных правил и примет, действовали и кое-какие законы, принятые властями. В 18 столетии вышел указ, запрещающий женщинам работать в мужских банях махальщицами и натиральщицами (да, были такие банные профессии).
Запрет на мытье перед мужчинами был особенно строгим. Не всегда семья ходила в баню в полном составе — иногда желающие попариться делились на две группы по половому признаку. То, что первыми шли в баню мужчины, некоторые связывали с патриархальным устройством русского общества.
Некоторые толковали это по религиозным канонам, как наследие библейских времен. Хорошо известно, что мужчины иудеи всегда мылись отдельно и первыми, так как женщины считались греховными и могли нарушить мужскую духовную чистоту не только своим присутствием, но и его следами в купели.
Но есть и вполне логичное объяснение подобной «дискриминации». Баню в старые времена топили до очень высоких температур и мужчины мылись первыми, чтобы их матери, жены и сестры не испытывали дискомфорт.
Веники разделялись на мужские и женские не просто по прихоти. Сильный пол хлестал себя вениками из дуба, клена, ясеня или вяза. Для женщин веники изготавливали из более нежных березовых, липовых, ольховых или ивовых веток. Каждый приходил в баню с персональным веником, так как на Руси еще с дохристианских времен верили, что через чужую вещь можно заполучить болезни, бедность или просто неудачу от человека, парившегося с этим веником раньше.
Париться в одиночестве было запрещено — человек мог находиться в бане один, если выполнял какой-то особый ритуал, например, гадал. Этому правилу тоже есть простое объяснение — человеку в натопленной парной могло стать плохо и рядом должен был находиться кто-то, способный оказать помощь.
В деревнях верили, что на одинокую женщину или девушку в бане мог напасть Банник или Обдериха. Помыв голову в понедельник и среду представительницы прекрасного пола рисковали навредить своим косам или «смыть женское счастье».
После появления ребенка роженицам предписывалось еще несколько дней находиться в бане. Такое правило многие объясняют тем, что это было единственное относительно чистое помещение в хозяйстве и риск подхватить смертельно опасную послеродовую инфекцию там был минимальным.
Роженица в русской бане. Иллюстрация конца 19 века
Есть и мистическое объяснение — кое-кто из фольклористов и этнографов считает, что молодые матери оставались в бане после рождения ребенка, как бы ритуально умирая, чтобы позднее возродиться в новом качестве — матери. Для такого перерождения должно было пройти определенное время.
Женщины-банщицы
Посещавшие Россию в 16–18 веках иностранцы очень удивлялись, что в русских банях очень часто работали женщины и даже девушки. Основная женская профессия — это махальщица или натиральщица. В обязанности этих работниц бани входило натирание тел посетителей и махание вениками.
Голландец Николаас Витсен, посетивший Москву, Новгород и Псков в середине 17 века позднее писал, что в имениях русских помещиков хозяев дома и гостей парили красивые крепостные девушки. Но махальщицы работали не только в «частном секторе», но и в общественных банях. Уже знакомый нам исследователь Руси Андрей Дачник так и не смог найти ни одного свидетельства того, что в русских банях их сотрудницы оказывали посетителям какие-нибудь интимные услуги.
Так что можно уверенно говорить о том, что в старину в баню ходили именно мыться, а о глупостях в храме пара и чистоты даже не думали. В 18 веке бани разделили на мужские и женские, после чего на мужских половинах начали работать вениками исключительно физически крепкие парни.
Но не думайте, что мужчины имели в банях поблажки — у сильного пола были свои обычаи и запреты. Помимо того, что нельзя было пропускать мыться впереди себя дам и одалживать им свои веники, парни не могли заходить в баню, пока там находилась роженица, плевать в парной (особенно на каменку) и что совсем уже странно для современного человека — употреблять спиртное.
Последний запрет касался всех напитков, в том числе пива. Банник на дух не переносил выпивку и пьяных. Объясняется этот закон не только абстрактными суевериями, но и соображениями безопасности. Пьяные могли обжечься, ошпариться или угореть, а кроме этого, выпивка неразрывно связана с агрессией и распущенностью, а баня на Руси, как мы уже говорили в начале, была местом сакральным и целомудренным.
А вот в Европе банная культура не такая богатая. Долгие столетия там вообще не было принято мыться, из соображений безопасности.
А вы знали, что у нас есть Instagram и Telegram?
Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!
Источник статьи: http://bigpicture.ru/kakie-zaprety-dlja-zhenshhin-dejstvovali-v-russkoj-bane/